Он выдавил смешок и открыл глаза. — Когда мне было семь лет, и я присоединился к клубу скаутов, Эрин кричала и плакала до тех пор, пока ей не становилось плохо, пока я был на собраниях. В конце концов, было проще уйти.

На самом деле, это прозвучало как—то неправильно.

— Летом, наши бабушка и дедушка хотели, чтобы мы навещали их по недели раздельно, часть этого целого "дай твоему близнецу шанс на внимание". — Он расстроенно опустил плечи. — Она делала тоже самое, продолжала кричать до тех пор они не возвращали ее домой. После этого, мы всегда ездили вместе.

Сотрите это. Много неправильностей.

— Эрин всегда была тем, кто все решал. К каким клубам мы присоединимся, с кем пойдет на бал, где мы будем сидеть во время ланча. Так было проще. Она была на три минуты старше меня. Она всегда знала, чего мы хотели. Или, — сказал он с тяжелым вздохом, — чего она хотела и с чем я соглашусь.

Он посмотрел на меня. — Это моя вина. Она была напористой и любила контролировать, но я позволял ей. Она была тем, кто встречался лицом к лицу с миром и все что мне нужно было делать — это следовать по ее следу. Мне не приходилось защищать себя, не приходилось бороться.

Я поерзал на своем стуле. Возможно, это прозвучало слишком знакомо.

— Я не знал что делать, когда она умерла, — сказал он. — Это было, как будто потерять часть себя, руку или ногу или что—то вроде этого. — Он покачал головой. — Я не знал, как жить без нее. Она была нужна мне, так что я пожелал, чтобы она вернулась. Сильнее, чем желал чего—либо еще. Я был в отчаяние.

Я наклонился вперед на стуле, вдруг осознав, куда эта история шла.

Он тяжело вздохнул. — И затем она просто появилась ... и начала говорить. На самом деле, кричать, — поправил он. — Даже после того, как наши родители приехали в больницу, только я мог слышать ее. Поначалу это напугало меня. Я попытался игнорировать это — ее, но она видела меня, знала, что я смотрел на нее. — Он беспомощно пожал плечами. — После этого, она осталась навсегда. Доктора говорили, что это горе или шок или депрессия. Затем вмешались мои родители и попытались заставить меня остановить это.

Ох, знакомое чувство. Я думал, мне было сложно, но прожить нормальной жизнью в течение восемнадцати лет и затем начать везде видеть свою мертвую сестру... это было хуже. То, что я мог делать, было сложным, но полезным. То, что делал Малахий / Эдмунд было пыткой.

Хотя я никогда не слышал о ком—то, кто развил способности призрако—говорящего за ночь. Это было странным.

— Эрин предупредила меня о планах моих родителей, и мы уехали в середине ночь. — Он пожал плечами. — С тех пор я не бывал дома.

— Чего она хочет? — Я со стыдом осознал, что не потрудился сам спросить ее, когда она появилась у меня дома. Хотя опять же, она появилась у меня дома.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, обычно у призраки есть неразрешенные проблемы, незаконченные дела, которые удерживают их от перемещения в свете, — сказал я.

Он не мигая уставился на меня.

— Ты никогда не видел свет. — Конечно, нет. Если он мог видеть только одного призрака и она все еще была здесь, у него не было такой возможности. — Ну, смотри, вот. Это сработает, поверь мне. Есть способ. Все что тебе нужно сделат, это понять чего она хочет, какие проблемы держат ее здесь и...

Он покачал головой резко рассмеявшись. — Ты не понимаешь. Ее незаконченные дела? Она хочет снова стать живой. Разве не этого все они хотят?

Я не знал, что сказать. Если дело в этом, у Эрин не было шансов. Должно быть, она держалась за свое промежуточное состояние изо всех сил.

— Пока она со мной, кто—то может слышать и видеть ее, — устало сказал Эдмунд. — Она может контактировать с живым миром. Я пытался уйти, но она всегда находит меня.

Эрин использовала своего брата, как спасательный круг. Я начал понимать почему он застрял и почему мой отец не доложил Ордену о нем. Она была не права воспользовавшись тем, кем она была, но как я мог попросить его отвернуться от своей сестры?

— И из того, что рассказал мне твой отец о свое даре — также о твоем, рядом с кем—то вроде тебя, у нее снова появится возможность прикасаться, поднимать вещи. — Он вздохнул. — Это на один шаг ближе.

— Этого не происходит с тобой? — спросил я.

Он покачал головой. — Твой отец тоже не понял этого.

Я задался вопросом, был ли он вообще призрако—говорящим. Способность не возникает неожиданно, по крайней мере, я не слышал об этом. Он мог видеть и слышать только одного призрака и ему не приходилось иметь дело с дополнительными эффектами того, чтобы давать призраку физическое тело, это наверное самый распространенный ( и опасный) эффект нашего дара. Это звучало, будто его преследовал кто—то, с кем он был соединен. Возможно, штука с близнецом, работала даже после смерти. Как будто он притянул ее дух к себе и связь между ними позволила им также общаться.

— Не переживай. Теперь, раз она один раз попробовала с тобой и это не сработало, скорее всего, она не станет пробовать еще раз, — сказал он, пытаясь обнадежить. — Кроме того, нам нужно двигаться дальше. Мы слишком долго оставались на одном и том же месте. — Он встал и запихнул свой стул назад на место за столом.

Я покачал головой. — Если ты останешься, можем быть мы сможем найти способ ...

— Скоро кто—то сложит один плюс один, как Орден сделал, когда прислал твоего отца для того, чтобы провести расследование. Слишком много призраков в одном месте. Я думаю, это поднимет красный флаг со статистикой, которую они отслеживают. В прошлый раз он прикрыл нас, но если это произойдет еще раз, то могу поспорить нам не повезет с кем, кого они пришлют провести расследование.