Мама открыла рот, чтобы продолжить спор, но вдруг остановилась.

— В неподвижности? — радостно переспросила она. — Значит, ребят можно спать укладывать?

— Можно, дорогая мама. Можно! Допустимо! Вполне мыслимо! Законам физики, механики и метеорологии это отнюдь не противоречит. Пусть члены Купипа идут спать!

Прошло пять минут. Все члены Купипа, заняв горизонтальное положение на дирижабельных койках, но продолжая передвигаться в пространстве с несколькими различными скоростями сразу (смотря по тому, относительно чего эти скорости определялись), сопели и храпели, как говорится в художественной литературе, во все носовые завертки.

Через два часа начало светать. Потом наступил день. Он был мрачным, облачным и туманным. Профессор Бабер, расстегнув воротник своего костюма, дремал в кресле. Ребята спали в каютах. Мама и капитан Койкин не спали. Их интересовал важный вопрос: куда летит дирижабль? Что он летел, и очень быстро, в этом не было больше никаких сомнений: островки, рифы, какие-то суденышки так и мелькали под ним в прорывах облаков. Но вот куда он летел, оставалось неясным.

Койкин неистово метался от карты к окну, от окна к карте. Он озадаченно вглядывался в косматые, неимоверной величины хребты волн, бушевавших под ними.

— Вот заметь, мама! — многозначительно говорил он. — Вот суди сама, легко ли моряком быть? Легко ли по такому морю плавать? А ты еще говоришь?!

— Да брось ты, Койкин, — с сомнением отвечала мама, — ведь ты не по этому океану плавал!

— Вот именно, мамочка, не по этому плавал. Это какой океан? Тьфу! — вот что это за океан. Его недаром и называют-то «Тихим». Я по другим морям плавал. Меня в других водах держали. Вон, возьми для примера Ладожское озеро. Уж его, брат мама, никто «тихим» не назовет. Ни-ни! Ничего подобного. А я по нему плавал! Стой, мама! Смотри — солнце! Солнце по носу! Времени-то сейчас сколько? Ого, уже полдень. В полдень — солнце по носу судна. Значит, мама, летим мы с тобой прямо на юг. Прямо на южный полюс! Ну вот, так я и знал…

То, что маме и Койкину удалось произвести столь удачное наблюдение, было, конечно, простой случайностью. Почти тотчас же дирижабль снова окутали облака, стало опять темно, и земля надолго исчезла из глаз путешественников. Возможно, что в командирской рубке производились в это время какие-либо другие наблюдения, были получены иные результаты, но членам Купипа это осталось неизвестным. Вот почему в своих дальнейших домыслах относительно местонахождения дирижабля они основывались только на этом самом койкинском расчете. Поэтому, когда хитроумные и достопочтенные члены Купипа проснулись, они узнали только одно: дирижабль, увлекаемый тайфуном, несся опять-таки в неизвестном, но, в общем, в южном направлении.

Только по возвращении экспедиции Купипа в Ленинград и после опубликования подробных путевых записок, ведомых главным образом пером Николая Андреевича Устрицына, станет известным, что происходило на дирижабле, пока его уносил с островов Устрицына сверхмощный циклон 1–5 января 1938 года. Пока мы должны основываться только на отрывочных сведениях, переданных нам отважными путешественниками по радио.

Вот почему мы сейчас не можем ничего рассказать о том, как ветром поломало вертикальный руль цельноалюминиевого судна и как мама с Люсей, на двухкилометровой высоте, добравшись по стабилизатору до этого руля, обшили его временным чехлом из брезентовых палаток. Мама шила прямым стежком, а Люся через край. Капитану Койкину они по веревочке передавали иголки для вдевания ниток, и все вышло хорошо.

Вот почему мы умолчим пока и о замечательном подвиге Левы Гельман. Когда на дирижабле кончилась пресная вода, а опуститься для пополнения ее запасов он не мог из-за сильного ветра, экипаж «Купипа-01» спустил Леву на двухсотметровом канате вниз с ведерком, и, стремительно пролетая вдоль неизвестной реки в неведомой стране, Лева набрал два брезентовых ведерка великолепной чистой воды чуть-чуть желтоватого цвета. У нас нет данных, чтобы рассказать подробно об этом и о многом другом, еще более удивительном. Вот почему мы должны обратиться сразу к утру пятого дня.

Утром пятого дня, как только ребята встали, почистили зубы, умылись, сделали утреннюю зарядку и собирались пить какао, — дирижабль «Купип-01» вышел из облаков.

Все бросились к окнам. Внизу уносилась назад неведомая страна, лесистая, гористая, изобилующая реками и озерами.

— Летим над умеренным климатом! — сказал проницательный Койкин. — Придется одеться потеплей!

— А ты что же, капитанская твоя душа, сейчас только заметил, что стало прохладно? Хорош! Вон я ребят уже со вчерашнего утра одела. Устрицын, ненаглядный ребенок, застыл вчера как сосулечка! — нежно сказала мама.

Койкин напялил на себя свой добротный старый бушлат и, решительно подойдя к окну, взялся за ручку, чтобы открыть раму.

— Койкин, Койкин! — взвизгнула мама. — Ты что? С ума сошел? Ведь там же ураган! Буря! Циклон! Тайфун! Дети простудятся! Профессор! Профессор! Не позволяйте ему!