— Итак, достопочтенные и любознательные товарищи-ребята! — продолжал профессор Бабер, поглаживая бороду и снимая первую пару очков, — оставалось разгадать содержание документа…

— А это сделал я! — рявкнул Койкин, вскакивая со своего места. — Я! Мы на «Святом Ереме Кемпийском» и не такие еще бумаги разгадывали…

— Успокойся, добрый капитан… Да, это сделал он. (Раздались шумные аплодисменты.) Он провел эту работу отлично. По его блестящей догадке следовало, что в некотором пункте земного шара нашими учеными обнаружено неописуемое сокровище: полкилограмма радия. Полкилограмма! Пятьсот граммов! Потрясающе! Неимоверно! Упоительно! Судя по тому, однако, что о сокровище сообщалось во вложенной в бутылку записке, стало очевидным: исследователи потерпели бедствие. Мы решили тотчас же, немедленно плыть им на выручку. Лететь им на помощь. Ехать, чтобы оказать им содействие. Немедленно. Но — куда? Записка не определяла места…

Аудитория зашевелилась. Раздалось несколько возгласов, выражавших тревогу и нетерпение.

— Мы преодолели и эту трудность! — важно сказал профессор многих наук Владимир Оскарович Бабер. — Да, да, да! Именно так! Документ был поврежден. Но все же он давал некие указания. Во-первых, пункт «а», — в нем! упоминался жемчуг. Там говорилось: «Ведь в нашей области есть даже жемчуг». Жемчуг! Продукт, добываемый в тропических морях. Из створок раковин Meleagrina и других близких. Жемчуг! По-немецки — ди перлен. По-французски — лэ перль. По-английски — пирлс! Это — раз! Во-вторых, там было сказано: «В ее пределах живут мускусные крысы, или ондатры». Мускусные крысы! Ондатры! Типичный зверек Северной Америки! Странно! Спрашивается: где же расположена страна, в которой бок-о-бок существуют жемчуг и ондатры? Я просмотрел шестнадцать энциклопедий на двенадцати различных языках. Капитан Койкин перечел все лоции и мореходные книги. Нигде — ничего. Среди известных стран такой страны не было. Да и быть не могло. Жемчуг и ондатры! Вода и камень! Лед и пламень! Как говорится, — немыслимо! Надо было искать страну новую, еще не описанную. Но где?

Профессор Бабер потянулся за водой и сделал минутную паузу, но Койкин, широко открыв глаза, стукнул кулаком по столу.

— Мы наплевали и на это! — нетерпеливо закричал он.

— Койкин, Койкин! — укоризненно сказал профессор. — Успокойся, капитан. Мама, накапайте ему немного валерьяны… Да, мы победили и это затруднение! В документе была одна замечательная подробность. Исключительно удачная подробность. Сущий клад в руках научно мыслящего человека. Записка начиналась так: «Вчера, 21-го…» А внизу рядом с неразборчивой подписью стояло: «Завтра, 22-го…» Что это могло означать? Это могло означать лишь одно, глубокочтимые товарищи ребята… Это могло означать, что место, где спрятано сокровище, великий купипский радиевый клад, расположено в пункте с перепутанным временем…

В этот миг глухой шум донесся из-за плотно закрытых дверей зала. Кто-то рвался в них. Кого-то не пускали.

— Э-э-э… — произнес профессор, крайне недовольный тем, что его прервали. — Что там случилось? В чем дело? Почему мне мешают…

— Профессор… — ответило тотчас же несколько голосов. — Тут какой-то гражданин вас спрашивает, профессор… Говорит — очень важно!

Бабер на миг задумался.

— Гражданин? А он что — принадлежит к числу достопочтенных купипских ребят?

— Нет, нет, постарше! — ответили от двери.

— Гм… Может быть, тогда он чей-нибудь папа или мама?

— Нет, что Вы? Он помоложе…

— Ну, тогда — пусть подождет! — рассердился профессор, нервно поднимая на лоб все свои очки сразу. — Может подождать. Аттандр! Вартен!

— Итак, многоуважаемые ребята, я остановился на чем? На пунктах с перепутанным временем! Таких пунктов на земле — три. Два полюса и линия смены дат. Знаменитый стовосьмидесятый антигриничский меридиан… Два из них мы посетили. Но вот тут-то и начинается самое поразительное. Там мы не нашли клада. Мы улетели далеко, но таинственная прекрасная страна сокровищ ускользала от нас. Мы нашли один из важных признаков — жемчуг. Мы обнаружили и вторую основную примету — перепутанное время. Но ондатр — ондатр нигде не было. Не было, естественно, и радия… Тогда…

— Тогда, — закричал кто-то в зале, — вам нужно было лететь на южный полюс! На девяносто южной широты!

— Вы правы, почтеннейший товарищ и несомненный член Купипа! — горячо вскричал Бабер. — Туда мы и намеревались лететь. Но, как вы знаете, нас подхватил ураган! Вихрь невероятной силы! Тайфун! Он увлек нас с собой…

— В неизвестном направлении… — испугавшись задним числом и бледнея, сказала мама, гладенько причесанная голова которой тоже виднелась за столом президиума.

— Ну и пёр же он нас, ребята! — с удовольствием подхватил Койкин. — Этто — да-а!

— Ужасно! — согласился Бабер. — И все же наконец — вот тут я прошу особого внимания — наконец он принес нас в совершенно замечательное место. В изумительную страну. В настоящую, подлинную страну сокровищ. Здесь, в этом необычайно богатом, обильном, сказочном краю мы нашли вот эти жемчужные раковины. Здесь мы поймали и этих ондатр…

Уверенным жестом естественника профессор Бабер сунул руку в клетку и, вытащив оттуда за хвост одного из пушистых зверьков, потряс им над взволнованным собранием…

— Жемчуг и ондатры! — прогремел он торжественным, проникновенным голосом, продолжая, однако, держать ондатру за хвост. — Ондатры и жемчуг. Рядом. Вместе. Бок-о-бок!

«Я поступил в приготовительный класс гимназии в 1878 году. Ондатры тогда жили только в Канаде, жемчуг добывался преимущественно в тропиках. Я поступил в университет в 1887 году. Жемчуг попрежнему был на юге, ондатры — на севере. Я стал профессором в 1896 году, но между жемчугом и ондатрами все еще лежали тысячи километров пути. Я преподавал, путешествовал, исследовал… Годы шли… Шли десятки лет. Но, как и раньше, нигде в мире не было такой замечательной страны, которая одновременно бы давала приют и жемчугу и ондатрам. А вот теперь, в 1938 году, я попал в эту страну. Я, сам. Она появилась. Она есть… Что же произошло в мире?..»