— Да что уж, профессор, пускай уж, так и быть. Ведь новые-то года не каждый день бывают…

— Конечно, конечно, дорогая мама. Само собой. Помилуйте, это немыслимо, каждый день, — согласился Бабер. — Кстати, товарищ командир дирижабля «Купип-01», как вы решили с дальнейшим? Остаемся здесь? Перелетаем туда?

Высокая фигура командира сейчас же легко поднялась в багровом свете костра на ноги.

— По данным разведки, товарищ председатель Купипа, — почтительно сказал он, — я считал бы полезным перелететь на восточное побережье острова Бабера. Там, повидимому, имеется бухта, очень благоприятная для стоянки. Вперед мы вышлем человека на шлюпке. Завтра к вечеру будем там…

Он смолк, а профессор вдруг очень хитроумно подмигнул Леве, Устрицыну и Люсе.

— Ну что же? — сказал он. — Отлично! Да, да, да, дорогая мама. Отлично. Бьен. Бэне. Гут. Так вы говорите — сидеть до полуночи ребятам полагается 31 декабря? Вы правы, мама. Это отличное правило. Будем его строго соблюдать.

Следующий день, первый день нового 1938 года, прошел быстро и незаметно за сборами к перелету на соседний остров. Великий позор постиг в этот день только злосчастного капитана. Профессор, пожимая плечами, самолично проследовал вместе с ним к тому месту, где бравый моряк, по его словам, видел многочисленных ондатр, и вернулся слегка возбужденный.

— Это непостижимо! Это возмутительно! — негодовал он. — Это же — ящерицы, любезнейший капитан. Обыкновенные ящерицы. Не более и не менее.

Никаких ондатр на острове Мамы не было. Не было на нем и радия. Капитан очень огорчился и до отлета так и не вылез из воды.

Ровно в 4 часа «Купип-01», рокоча одним пущенным в ход мотором, взлетел над пляжем, а 17 минут спустя его гайдроп уже был прочно привязан к толстому стволу дерева на берегу вулканического острова Бабера, в виду пика Хитроумия, коническая вершина которого высилась над темной зеленью тропического леса.

До вечера все шло спокойно. День выдался особенно жаркий. Солнце казалось затянутым легкой дымкой. Море блестело подобно расплавленному и остывающему металлу. Ветер стих.

К сумеркам мама приготовила в палатках все, что было нужно для ночлега. Но Устрицын, к которому она обратилась со своим суровым: «Устрицын, детка!.. 9 часов!» — этот самый Устрицын вдруг проявил совершенно неожиданную строптивость.

— Ну и что же, что девять? — небрежно ответил он, продолжая сидеть на корточках над ползущим по песку крабом. — Ты сама же нам сказала: под Новый год будем ложиться в 12 часов, а не в какие-то несчастные девять…

— Не в Новый год, а накануне Нового… — как порох вспыхнула мама. — И вообще, Устрицын, раз я говорю — спать, значит…

— Ну что ты мне чепуху несешь! — не на шутку рассердилась мама. — Терпеть не могу глупых шуток. Вчера было 31-е. Вчера мы и Новый год оправляли. Что ты, забыл, что ли?

— Вчера было 31-е, а сегодня другое 31-е! — взвизгнул Устрицын и в восторге перекувырнулся через голову. — Ну что ты споришь, мама? Ты спроси лучше у дяди Бабера…

Мама пошумела еще некоторое время. Но с Устрицыным никакого сладу не было.

— Ах, так? — грозно сказала она и пошла к палаткам.

По дороге ей встретился капитан Койкин. Он устанавливал силки на птиц в листьях бананов.

— Капитан, а капитан! — негромко окликнула она его. — Какое у нас сегодня число-то?

— Тридцать первое, мама, тридцать первое, — торопливо ответил моряк, спеша по своему экстренному делу. Мама остолбенела, но, заметив поодаль командира дирижабли, решительно направилась к нему.

— Товарищ командир, — твердо, но дипломатично начала она. — Вы случайно не знаете, какое у нас завтра число? Я что-то забыла.

— Есть установить завтрашнее число, товарищ мама! — бодро ответил командир, делая маме под козырек, но не смотря ей в глаза. — Завтра у нас первое января, товарищ мама. Новый год.

— По…погодите… А вчера-то?.. Вчера какое же было число?..

— Есть определить вчерашнее число! Вчера было тридцать первое декабря, товарищ мама.

— А сегодня утром?

— Сегодня утром было первое января, товарищ мама.

— А теперь опять тридцать первое?

— Так точно, товарищ мама. Опять тридцать первое! Готовьтесь встречать Новый год.

Мама хотела сказать что-то, но вдруг махнула рукой, как-то съежилась и, ни слова не говоря, начала таскать к костру вторичное новогоднее угощение.

Бабер, выйдя из палатки, некоторое время с удовольствием наблюдал за ее работой.

— Итак, дорогая мама… итак? В путешествиях встречаются неожиданности, не правда ли? — сказал он. — Что делать? Вас махен? Ке фер? Придется нашим достопочтенным ребятам сегодня опять предоставить возможность сидеть до полуночи. Да, да. Это — неизбежно. Сегодня опять 31 декабря. Второй раз подряд. Как вам это нравится, мама?