Шейна коротко взглянула на мать, в ее глазах мелькнуло недоверие.

— Я ничего не скажу Марджи, — спокойно проговорила она. — Этот на фото не очень-то и похож. Тот был худее и безобразнее, он больше походил на злодея. И на лице у того были угри, как у человека за перегородкой. Это точно он.

Когда они вошли в вестибюль и Лили попросила девушку на проходной позвонить следователю Томас, Шейна выпалила напоследок:

— Мне бы хотелось, чтобы этот за стеклом тоже оказался мертвым.

Было уже пять часов, и Каннингхэм собирался через несколько минут ехать домой, чтобы успеть к началу местных новостей. Ему всегда доставляло удовольствие смотреть на себя по телевизору, кроме того, он понимал, что это производит впечатление на Шэрон и детишек. Он зарабатывал не слишком много и не мог предоставить семье все, что было нужно, но знал: несмотря на это, и жена и дети гордятся им, и самыми лучшими моментами были те минуты, когда они видели своего мужа и отца на телевизионном экране. После скандала, который разразился на следующий день после того, как Шэрон обнаружила у Томми сигарету с марихуаной, Каннингхэм дал себе торжественную клятву уделять семье больше времени.

Наблюдение за Мэнни Эрнандесом пока не дало ничего нового. Звонил Фаулер и сообщил, что постановление на обыск машины составлено, находится в полицейском управлении и может быть в любой момент использовано. Позвонил и капитан, который сказал, что не в его человеческих силах разрешить продолжение наблюдения за Мэнни в течение более двадцати четырех часов, особенно учитывая тот факт, что само дело по существу находится вне их юрисдикции. Перекрестив пальцы, Каннингхэм молил Бога, чтобы Мэнни сегодня посмотрел новости и услышал, что его брат подозревается в убийстве Барнс, тогда он бросится прятать пистолет, если тот действительно находится у него, и они смогут взять его прямо на месте, да еще с поличным. Если это произойдет именно так, то он, Каннингхэм, купит себе новую пару ботинок, это уж будьте уверены. Тогда в глазах всех он станет восходящей звездой, и, может быть, у него возьмут еще одно интервью для телевидения.

Выходя из своего кабинета, он увидел, что по коридору навстречу ему идет Мелисса с кипой компьютерных распечаток в руках.

— Ты хочешь мне что-нибудь отдать, детка, или просто приглашаешь с собой отведать жареный куриный стейк?

Она проигнорировала его выпад.

— Кое-что у меня есть, но одному Богу понятно, что это такое. Так или иначе, мне придется вас с этим ознакомить.

— Валяй, — разрешил он.

Мимо них по коридору прошел полицейский в форме. Он остановился и похлопал Каннингхэма по плечу.

— Удачи тебе в делах, дружище, — произнес он. Потом скользнул между ними и зашагал дальше по своим делам.

Мелисса крепко прижала кипу бумаг к груди. Она не разрешила ему войти в отдел записей, сказав:

— У вас есть время вернуться в свой кабинет? Мне надо разложить все это по порядку, чтобы показать вам, где мы находимся в нашем расследовании.

Звучало интригующе. К тому же если он не поспеет к шестичасовым новостям, то наверняка успеет посмотреть десятичасовые.

— Следуй за мной, моя радость. Для тебя у меня всегда есть время.

В дежурной комнате было пусто, он плотно уселся в кресло, закачавшееся и жалобно заскрипевшее под его тяжестью. Мелисса расположилась в кресле рядом и разложила на столе распечатки. Он протянул к ним руки, но она тотчас стукнула его по пальцам, словно ребенка, который без разрешения запустил руку в вазочку с печеньем.

— Прекратите, — возмутилась она. — Вы же мне все спутаете.

— Ох, маленькая ты моя начальница!

— Ладно, вот номер, который записала свидетельница: ЕВ0822. Обработав все похожие номера, я сопоставила их со списком всех владельцев малолитражных красных автомобилей, зарегистрированных в нашем районе.

— Продолжайте, — бросил Каннингхэм, — я весь внимание.

— Как вы видите, мне удалось сузить список до десяти номеров. Я думаю, что сначала дам вам посмотреть на список владельцев с их адресами, чтобы вы могли решить, кого вы исключите, а кого будете проверять. Тогда я уж посмотрю, привлекались ли эти люди в прошлом к уголовной ответственности.

Она встала и собралась уходить.

— Отлично, Мелисса, — произнес он, — прокрути их всех прямо сейчас.

Лицо ее стало напряженным, она откашлялась.

— Я ухожу сейчас и сегодня уже не вернусь на работу. Моего отца только что забрали в госпиталь и говорят, что он очень плох.

Каннингхэм всегда сочувствовал ей. Годами тащила она на себе груз забот о нуждах своего отца и с каждым днем все больше и больше усыхала. Может быть, на этот раз он наконец умрет, и тогда она сможет зажить нормальной жизнью.

— Прости меня, куколка. Большое тебе спасибо. Я все просмотрю и сразу дам тебе знать.

Он проследил за ней взглядом, пока она шла к двери, а потом погрузился в изучение разложенных перед ним бумаг. Начав читать, он не обнаружил ни одной знакомой фамилии, отпала самая легкая возможность — когда убийца был бы уже известен, как старый уголовный волк. Прочитав восьмое по счету имя, он буквально остолбенел. Номер был очень похож — FP0322. Такой номер можно издалека спутать с номером ЕВ0822. Номер был зарегистрирован на имя Джона и Лилиан Форрестер.