Короче, он застрелил всех, и, как обычно, по привычке, это действие было приписано его хозяину. Единственной проблемой или даже видимостью проблемы оставалась Маргарет Дейн, которая знала, что в общем-то ссориться Элсмирам было уже не из-за чего.

— Угу, — вставила Джейн.

— Совершенно верно, — добавил его светлость. — Хорошо еще, он про меня не знал. Бр-р!.. Правда, я сам стреляю неплохо…

— Об этом мы уже думали, — с невинным видом заверил Джордж.

— Но вряд ли он стал бы стреляться с вами на дуэли, — заметил я.

— Верно, — хмыкнул Мэтьюс.

— Дайте мне продолжить, — мягко сказал я. — Маргарет-то он не застрелил, это было бы слишком. Видимо, о его талантах она не знала, и решилась с ним встретиться, особенно, если он намекнул на то, что тоже не прочь доискаться до истины, мол, «давайте доискиваться вместе».

— Это она могла, — мрачно сказала Джейн. — Если бы она заподозрила этого типа, она бы мне сказала.

— Ну, вот, он пришел к ней, а дальше все просто — стукнул ее по голове, а потом повесил. Но про письмо он, видимо, не знал и искать его не стал, иначе непременно бы нашел, и у меня не оказалось бы такого материала для статьи.

— А как же я? — оскорбилась Джейн.

— Никогда не знаешь, каким из ваших слов стоит верить, — сказал я дипломатично. — Правда, письмо тоже оказалось не совсем искренним, но все же подтолкнуло дело в нужном направлении, тем более, что являло собой реальный предмет, а не просто слова. Verba volant, scripta manent! Так-то!

— Чего-чего? — переспросила Джейн.

— Слово вылетает, записка остается, — несколько вольно перевел с латыни его светлость.

— Отлично, отлично, — пробормотал Мэтьюс. — Но вы ведь понимаете, что доказательств у нас почти никаких нет. Все это ерунда какая-то.

— Кстати, а этого парня видели в день гибели Маргарет Дейн, — как бы между прочим заметил Джордж. — Видели соседи, как он входил к ней. Наверное, вы невнимательно читали…

— А это еще что значит?! Почему мне раньше никто не сказал?!

— Ну, вы же знаете, когда мы их спросили, почему они не сказали этого полиции, они флегматично ответили: «А зачем? Нам за это денег не давали. А вдруг он убийца? Что ж задарма шкурой рисковать…»

Что на это сказал Мэтьюс — мы решили не печатать. Потому, что такие выражения зовутся обычно непечатными.

— Кстати, есть еще один интересный способ, — сказал я, когда Мэтьюс соблаговолил утихомириться и даже извиниться перед дамой. — Я как-то брал интервью у одного ученого чудака, который утверждал, что у всех людей — разные отпечатки пальцев, и все они остаются на всем, за что бы мы ни брались, — я для наглядности поднял и повертел в руках стакан. — Вам бы стоило проверить тот револьвер с помощью, скажем, пудры и кисточки, а потом сверить их с теми отпечатками, что оставляет наш подозреваемый…

— Чушь собачья, — сказал Мэтьюс. — Что это вы мне какую-то ерунду впариваете? Тоже мне доказательство!

Я оскорбился.

— Вот увидите, этот метод еще будет взят на вооружение. Пройдет пара десятилетий, и без него никто в полиции и шагу не ступит. Вот тогда я буду отомщен. И вообще — вывернетесь, мы вам и так немало рабочих жил открыли.

— Да и вовсе, — насмешливо добавил его светлость. — Разве собрать улики при уверенности в чьей-то виновности для полиции проблема? А я слышал — раз плюнуть. Обвинили же вы Элсмира в убийстве родителей.

Мэтьюс зарычал, но не слишком агрессивно. В конце концов, всем известно, что у полиции — нет ни стыда, ни совести. Обижаться уже бесполезно.

— Мистер Норби, — неожиданно хриплым голосом позвала Джейн. Глаза у нее были, похоже, на мокром месте. — Знаете, что, вы газетчики, тоже, как и полицейские, чаще всего порядочные подлецы. Да и вы на вид такой же. Только сердце-то у вас и правда золотое. Спасибо, что не дали Маргарет умереть оклеветанной.

Его светлость вдруг тихо всхлипнул ей в унисон.

— И моему другу тоже.

Потом взял Джейн за руку и умильно посмотрел ей в глаза. Джейн ответила ему загадочным взглядом.

Мэтьюс поморщился, мол: «какая патетика!», а я, кажется, невольно мысленно распустил хвост. Стоило, стоило ради этого жить…

Да вот, в общем-то, и все. Для нас вся история на этом и кончилась. Не так ли?

Его светлость наконец отдал свой карточный долг, Мэтьюс отправился изучать из научного любопытства все стаканы для чая в Скотланд-Ярде, при помощи пудры и кисточки, а мы вернулись в редакцию, где и засиделись до поздней ночи, что было, в общем-то, в самом порядке вещей. Там же мы, в конце концов, похоже и заснули, Джордж в кресле, а я на диванчике, с ворохом бумаг в обнимку.