— Да полно, леди, с чего вы взяли? — добродушно полюбопытствовал я, припрятывая письмо в карман. — Мозгляк Элсмир не мог перестрелять своих родителей, а его невеста не могла повеситься? Своя рука — владыка, как говорится.

Милая кокни уставилась на меня набычившись.

— Мой патрон, Джек Норби, эсквайр, — торжественно, хотя и несколько насмешливо представил меня Джордж. — А это мисс Джейн Потс.

— Боже, сказал я. — Три «джей» в одной комнате — это что-то судьбоносное.

Джордж фыркнул, но уточнять, что его имя пишется с «джи», не стал.

— Он строит из себя прожженного циника. Но сердце у него золотое, мисс, поверьте.

— Проверим! — свирепо сказала мисс.

Я решил пропустить это замечание мимо своего остроумия.

— И почему же вы думаете, что она не покончила с собой, юная леди? — поинтересовался я.

Девица фыркнула. Джордж усадил ее на тахту.

— Да потому! — сказала она уже не так агрессивно. — Потому, что с этим мозгляком Элсмиром они порвали еще раньше. — Маргарет была вне себя. Назвала его подлецом, и пообещала, что он еще об этом пожалеет. И знаете, что? — Она уставилась на меня.

— Что? — подхватил я.

— Не настолько она любила этого толстосума, разве что его деньги! От этого не вешаются!

Я, кажется, громко глотнул. Деньги, выходит, любила, а не его? Ну вот, еще одна романтическая греза носом об стенку!.. И еще меня упрекают в цинизме.

Я оглядел квартирку из которой все ценное хозяйка, конечно, уже утащила, но выбросить остальное пока не успела. Да уж, казалось бы, как тут не любить деньги? Но в таком случае своей стезей выбирают не роль школьной учительницы, верно? Чья судьба — быть беднее церковной мыши, да вдобавок еще зачастую синим чулком и старой девой.

— Врете вы, милая девушка, — сказал я ласково, почти нежно. — Она его любила. Репутацией своей пожертвовала, а ведь знала, что ничего ей не светит.

Джейн хохотнула, потом замолчала, и на ее глазах выступили слезы. Она упрямо покачала головой.

— Нет!..

— Нет? Хотите, я скажу вам, что она сказала на самом деле? — Я уже вошел в роль, почувствовав прилив вдохновения, ощущая себя магом, волшебником, могучим повелителем слов!.. А ведь именно слово — великий зародыш мира! Джейн уставилась на меня во все глаза, и даже лицо ее стало испуганным и осунувшимся, когда она увидела в моих глазах пророческий блеск — он ее просто заворожил. — Она сказала: «Милая Джейн, я с самого начала знала, что этим кончится, и не питала никаких иллюзий. Но поверь мне — это того стоило! Все на свете имеет конец. Но если страшиться этого, то лучше не рождаться на свет! Я была счастлива недолго, но дорожи я своим именем на потребу всем безмозглым старухам, я не была бы счастлива никогда! А теперь мне остается только жить дальше, храня в сердце этот свет! И я это переживу! Что было — прошло!..»

Джейн фыркнула.

— Ладно разливаться, мистер. Она только и сказала, мол, что было прошло. Я знала, что этим кончится, ничего — переживу. А вы тут чего наплели?

Я закатил глаза, и подумал, что на месте Маргарет точно бы повесился…

— И все-таки она бы не повесилась, — укоризненно сказала Джейн. — Не по-христиански это. И совсем на нее не похоже. Она сильная была. — Джейн шмыгнула носом. — И добрая. Сильные — вешаются. А добрые — нет…

Я фыркнул.

— Ее убили, — мрачно заявила Джейн. — Девушку всякий обидеть может. — Она покосилась на нас и сказала предупреждающе: — Только попробуйте.

Джордж закудахтал:

— Да что вы, милая, господь с вами. Все, что вам от нас грозит, это получить пару-другую шиллингов за ценную информацию.

Девица вытащила носовой платок не первой свежести, высморкалась, и заметно приободрилась.

— А вы точно не из полиции? — подозрительно уточнила она.

— Боже упаси, — сказал я. — Мы честные газетчики…

— Знаю, знаю, — сварливо отмахнулась девица, — писаки подколодные… Только и горазды языком трепать да людей путать. Ну, так если вы не из полиции, я вам еще кое-что скажу. Маргарет мне вот что сказала про тот ужас: «Не мог мой Эдди так поступить, он настоящий джентльмен!» Как будто настоящие джентльмены девушек бросают… И добавила: «Я докопаюсь до правды! Видит бог, докопаюсь! Жизнь этому посвящу!» Это ее и сгубило… Такие вот дела, — и она снова схватилась за носовой платок.

Джордж молча, как настоящий джентльмен, протянул ей и свой. Джейн взяла.

— Что-то в этом есть, Джек, — проговорил Джордж, подняв на меня глаза. — Девушка клянется докопаться до правды, а потом ее находят в петле. Прямо слезы наворачиваются! Отличный материал для статьи!.. Черт побери…

Джейн гневно швырнула в него платком. Своим. Мокрым.

— Ты ей веришь? — спросил Джордж, когда мы вышли из дома, и шли вдвоем по грязной улочке, в которой невесть откуда имелись не только отбросы, поступающие из соседних окон, но и кучи конского навоза, хотя я мог бы почти поклясться, что кэб здесь не проедет.

— А ты — нет?

— Не знаю, — беспечно сказал Джордж. — Зато статья будет интригующая. Конечно, настоящего имени этой молодой особы мы не дадим, и так сойдет. Ну, на всякий случай.

— На какой? — ехидно поинтересовался я. — На тот, чтобы и ее не укокошили, на случай, если не все виновники торжества на том свете? А говоришь, не веришь.

— Это ты не веришь, — безапелляционно заявил Джордж. — А ты — мой патрон. И что бы ты ни сказал, я отвечу: «да, сэр!».

— Врешь, — сказал я уныло и вытащил из кармана письмо. — По крайней мере то, что они порвали раньше — правда. И угадай, где я это нашел?