Еще в 1933 году Менгерт и Мерфи в своем обширном экспериментальном исследовании зафиксировали внутрибрюшное давление в момент максимальных потужных усилий во время родов. Их исследование включало более 1000 наблюдений за женщинами в разных позах. Они обнаружили, что самое сильное давление возникало в положении сидя. Это происходило благодаря правильному распределению веса абдоминальных органов и увеличению результативности работы мышц. В 1937 году другой исследователь представил рентгеновские снимки и результаты измерений, указывавшие на то, что приседание изменяет форму таза наиболее благоприятным для родов образом. Мне неизвестно ни об одном исследовании, которое хоть раз опровергло бы тот факт, что женщину не следует ограничивать во время родов положением лежа на спине. И все же, за немногими исключениями, рожениц в Соединенных Штатах все еще кладут плашмя на спину, фиксируя ноги в стременах.

Так как все это, очевидно, не имеет законных медицинских оснований, вы вправе спросить, почему врачи продолжают заставлять женщин рожать привязанными и распростертыми на спине. В отсутствие каких бы то ни было разумных объяснений я дам вам единственный ответ, имеющий хоть какой-то смысл. Сама эта поза создает патологию и делает нормальные роды ненормальными, обеспечивая акушеру около 95 процентов причин для его существования. Травматическая ситуация, которую создает врач, предоставляет ему последовательный ряд возможностей оказаться нужным и утолить свою жажду вмешательства. В то же время мать стала играть роль статистки в драме рождения ее собственного ребенка, а отцу повезет, если ему позволят выступить хотя бы в роли сценической декорации.

Неприятности у беременной женщины зачастую начинаются еще до того, как она окажется в больнице. Даже если ей с мужем пришлось превысить скорость, чтобы быстрее попасть туда, так как схватки стали сильными и частыми, они нередко внезапно ослабевают – и даже прекращаются – в тот момент, когда женщина переступает порог больницы. Такая реакция является столь распространенным явлением, что даже имеет название – слабость родовой деятельности, – и те, кто изучал этот вопрос, уверены, что она является результатом страха.

Когда женщина входит в больницу, ее тревога возрастает, так как она мгновенно лишается поддержки мужа. Ее сажают в кресло-каталку и увозят в предродовую палату, оставляя мужа позади, в приемном отделении. Он не может пойти с ней, потому что нужен для свершения самого важного больничного обряда – заверения администрации в том, что он способен оплатить счет.

Каждый врач, не зашоренный собственным образованием и предубеждениями, знает, что страх затягивает роды и делает их более трудными. Я имел удовольствие наблюдать – и даже у своих собственных дочерей – ненапряженное, вознаграждающее за усилия событие, каким могут быть безлекарственные естественные домашние роды. Страх уничтожается уютным, знакомым окружением и заботливой поддержкой и заботой семьи и друзей. Тем не менее каждая сторона современной акушерской практики направлена на то, чтобы изолировать мать в незнакомой обстановке и усилить ее тревогу.

Предродовая палата, куда помещают женщину, имеет вид тюремной камеры, и из всех практических соображений она таковой и становится. Типовая пустая, мрачная келья, едва вмещающая в себя металлический столик для умывальных принадлежностей и больничную койку. Разлученная с мужем, пациентка стоит здесь, испуганная и одинокая, выполняя команды перегруженной работой и зачастую безразличной и раздраженной медсестры. Ей предлагают раздеться и натянуть на себя неподходящего размера больничную рубаху, которая завязывается веревочками и распахивается на спине, что никак не укрепляет моральный дух. Затем женщине приказывают залезать на койку.

Эти на вид безобидные действия решают судьбу роженицы, потому что теперь она будет привязана к койке, пока ее не перевезут в родильный зал. Ей откажут в свободе передвижений и запретят упражнения, которые могли бы ослабить напряжение, снизить тревогу, ускорить роды и уменьшить или снять боль. Ее ребенок будет подвергаться риску повреждений или смерти из-за недостатка питания и кислорода, причиной которых может стать положение лежа на спине, и опасностям в результате лечения матери лекарствами.

Боль усилится, и поэтому пациентке будут назначены лекарства, что задержит и затянет роды. Роды будут стимулировать при помощи прокола плодных оболочек, увеличивая риск инфицирования и повреждения или смерти плода. Женщину сделают еще более неподвижной, установив ей приспособления для внутривенных вливаний, чтобы держать вену готовой для применения лекарств и введения питательных веществ, потому что есть и пить ей не разрешат. Монитор для наблюдения за плодом примотают ей к животу или вставят в матку, завинтив его в кожу головы ребенка, чтобы наблюдать за травмами плода, которые может нанести вмешательство акушера. В конце концов – и обычно это делается для удобства врача – ей будет назначен окситоцин, чтобы ускорить роды, что вызовет тетанические (и титанические) сокращения матки, настолько сильные, что это может навредить плоду. И боль роженицы – вызванная таким с ней обращением – становится настолько невыносимой, что ей делают обезболивающие уколы, парализующие нижнюю часть тела. Теперь женщина больше не может чувствовать схватки, и ей должны говорить, когда пора будет тужиться.

И наконец, несчастную перевозят в родильный зал, закрепляют ноги в стременах и делают ей эпизиотомию. Врач выводит ребенка на свет, потому что роженица уже неспособна это сделать сама, причем чаще всего – с применением щипцов, потому что ему неохота ждать, пока природа сделает свое дело.

На этом участие матери в «чуде рождения» завершается.

Врач поспешно перерезает пуповину, не дав ей отпульсировать, из-за чего кровь ребенка возвращается к матери. Именно это смешивание крови вызывает эритробластоз (резус-конфликт) у следующего ребенка. Акушер тянет за пуповину, чтобы ускорить рождение плаценты, увеличивая риск кровотечения и вероятность того, что в матке останутся куски плаценты. Затем он должен проникнуть в матку, чтобы выловить эти куски. Риск инфицирования женщины, уже возросший из-за предшествовавших многочисленных вагинальных осмотров, становится еще выше. Затем врач должен исправить повреждение промежности, которое нанес, сделав эпизиотомию. Как я покажу далее, это впоследствии может вызвать сексуальные расстройства.