Я поворачиваюсь к Ирвану проверить, слушает он меня, или нет?

Француз в ответ снова пожимает моё плечо.

Боковым зрением я вижу, как мимо нас проезжает Нива Шевроле.

«Моя машина», - говорю я.

«Жалко?
– спрашивает Ирван, - в который раз ты уже это говоришь».

«Есть, маленько», - отвечаю я нехотя.

«Отжали тачку, а ты не переживай, - смеётся Борис, - купишь себе новую, крутую».

Уже на въезде в город, Ирван неожиданно вспоминает, что так и не приобрёл подарка для моей жены.

«Сейчас мы это исправим, - говорю я, - возле памятника Гагарину есть магазин «Малахитовая шкатулка». Там продаются поделки из натуральных камней. Моя жена любит такие вещи».

Припарковавшись у стадиона «Динамо», мы направляемся к магазину.

Внутри тихо и прохладно, кондиционер работает почти бесшумно.

Все полки в магазине снизу до верху уставлены вырезанными из камней безделушками. Слоники, черепашки, лягушки и прочая не нужная в быту живность чередуются с вещами нужными: стаканами, ложками, блюдцами и другой утварью.

Ирван в замешательстве, что выбрать?

«Бери, что пригодится в хозяйстве, - говорю я, - стаканы, кружки, или чашки. И я когда-нибудь ими воспользуюсь, заодно и тебя помяну добрым словом».

Борис тоже решает помочь французу в выборе подарка. Он достаёт с верхней полки (ростом он повыше) два набора. В каждом по два стакана. Сделаны они из малахита, на свету отдают благородной зеленцой.

«Их беру», - говорит Ирван и откладывает в сторону стаканы с зеленоватыми узорами. Потом он смотрит сквозь них на свет и проводит пальцем по краям. Это я ему советую сделать, чтобы не было вопросов, как у меня в Турции, когда я только дома обнаружил отбитый край посудины. Но я то могу пить и из выщербленной чашки, а жена этого делать не будет. У неё на этот счёт есть определённые приметы. Но, как бы там ни было, всё проверив, мы идём к кассе. Ирван выбранным подарком доволен, а потому платит с удовольствием.

Молодая продавщица заворачивает каждый стакан в бумагу, укладывает их в разрисованный пакет и отдаёт нам.

Жена дома, увидев, что ей преподнёс француз, расцелует его в обе щёки.

В этот вечер мы будем сидеть с ним допоздна, и беседовать обо всём.

Часть V. Глава V.

«Завтра я уезжаю, - напомнит он мне, - а мы так и не сделали твои задания по французскому. Будем их делать»?

«Будем», - отвечу я.

Ещё в день приезда я прожужжал ему все уши, что моя молодая учительница задала мне на дом на два летних месяца домашнее задание.

«Дёвуар а домисиль», - скажу я.

«Просто дёвуар, - поправит он, - это выражение уже означает домашнее задание, - а домисиль – это на дом. Как там у вас говорят, масло масленое».

Иногда Ирван поражает меня своими знаниями…

И вот теперь я, наконец, напрямую удостоверюсь в его учительских навыках.

Я беру тетрадь с листками домашнего задания, и мы отправляемся на кухню. За столом здесь всё ещё витают запахи от недавнего ужина. Но, нужно настроиться на рабочий лад и приступить к первому заданию.

Когда-то, двадцать лет назад, когда я только начал заниматься каратэ, сэнсэй учил меня оставлять все проблемы за стенами зала. Сначала я даже не мог в это поверить. Как это оставить проблемы снаружи, когда они внутри меня. Кредит невыплаченный никуда не денется, пока я тренируюсь в зале, сломанный холодильник не отремонтируется сам собой, близкий родственник не воскреснет… и т. д. Но, оказалось, что научиться можно всему, и всё можно преодолеть, если настроиться на это. Теперь мне это уже делать легче. По крайней мере, с французским я справиться должен…

Словаря с собой я не беру, зачем он мне, если рядом живой француз.

Первый листок с заданием идёт трудно. Я то и дело натыкаюсь на незнакомые слова, запинаюсь, норовлю вскочить со стула и побежать в спальню за словарём.

Ирван останавливает меня и ненавязчиво подсказывает, но не напрямую, а наводящими вопросами, чтобы я сам догадался: где «врэ» (правда), а где «фо» (ложь). В основном я попадаю, но иногда ошибаюсь, тогда француз переворачивает листок на исходную сторону и заставляет меня перечитать всё заново: