Ирван то и дело щёлкает планшетником. Я тоже фотографирую своей «мыльницей», но не только пейзажи, их я и так вижу каждый день, в основном я фотографирую удивлённого француза. Эта поездка будет у него совсем не такой, как предыдущая, шестилетней давности.

На склоне холма я запечатлеваю знакомый куст шиповника. Он здорово разросся после того, как я похоронил под ним своего котика Васю. Это я сделал летом два года назад. Было ему на ту пору семнадцать с половиной лет. По кошачьим меркам, не так уж и мало…

Я подхожу к кусту, стараясь не наступить на место погребения, и прошу у моего Васеньки прощения. Затем срываю несколько ещё не очень зрелых плодов шиповника и показываю их Ирвану. Он не понимает, в чём дело, но на всякий случай отрицательно качает головой. Вечером я заварю с этими плодами чай и угощу им всех. Теперь атомы моего Васеньки перейдут и в наше естество…

Отдав дань памяти коту, мы направляемся внутрь монастыря. Здесь, за его высокими стенами, всё величественно и спокойно. Отовсюду веет простой и строгостью. Дорожки чисто выметены, яблоневые деревья побелены, грядки с капустой, морковью и свёклой аккуратно выровнены. Праздношатающейся братии не видно, все они на вечерней молитве. А ещё пять лет назад я тут наблюдал другую картину. Было много бомжеватых постояльцев, и братия бродила средь бела дня, где ей вздумается. Всё изменилось с приходом отца Алексия. За пять лет его неустанного труда, монастырь превратился в образцовое заведение…

В прошлом году и мы тут по просьбе моего верующего сэнсэя проходили послушание. Мы – это команда единомышленников, занимающихся каратэ под его руководством вот уже двадцать лет. Потрудились мы тогда на славу: убрали территорию, подготовили место под фундамент восстанавливаемого и когда-то взорванного большевиками Успенского собора, почистили Святой источник. Вычерпали из него всю воду, а это несколько кубов, убрали со дна накопившийся мусор и привели в Божеский вид самоё купальню. После всех этих трудов праведных, помню, в душе действительно чувствовалась благодать. И это не пустые слова…

Восстанавливаемый храм теперь уже почти готов, осталась только внешняя отделка и роспись стен внутри. Все работы по его восстановлению ведутся на народные пожертвования.

Я запечатлеваю Ирвана на фоне этого величественного сооружения.

Побродив ещё какое-то время внутри монастырских стен, и пощёлкав планшетником и фотоаппаратом, мы идём в церковную лавку. Я покупаю у благообразной старушки красочный проспект монастыря и небольшую иконку Девы Марии с Младенцем. Перед отъездом я вручу её французу с тем, чтобы он передал её от меня Наташе. Пусть эта иконка хранит её от всех бед и напастей. Моя жена, в свою очередь, передаст ей подушку, вышитую собственноручно: с любовью, терпением и радостью.

Верит в Бога Ирван или нет, я не знаю, но он тоже заходит вместе со мной и Николаем в церковную лавку. Увидев, что я покупаю иконку Божьей Матери, он просит себе у старушки иконку Спасителя. Для себя он её берёт, или кому-то в подарок, неважно, но мне это приятно.

После прогулки по монастырю мы выходим наружу. Но к машине не спешим, время у нас ещё есть. Поэтому мы решаем спуститься по длинной железной лестнице к реке. Там внизу, у подножия лестницы, находится Святой источник. Его мы тогда и чистили в прошлом году во время послушания.

«Окунёмся»?
– предлагаю я Ирвану.

Тот неуверенно пожимает плечами. И в это время я слышу, как из купальни доносятся женские голоса. Они довольно звонкие и игривые.

« Пойдём к реке, - говорю я, - окунёмся потом, когда девчонки нарезвятся».

Часть II. Глава V.

Мы пробираемся через заросли к воде. Трава здесь густая и зелёная. Много крапивы, перевитой ежевичными кустами. В ней то тут, то там, мелькают синие с дымчатым налётом ягоды. Я срываю несколько штук и кладу в рот. Они тают на языке, и впечатление у меня такое, будто я в детстве бреду по своему почепскому оврагу и собираю ягоды. Ничего не изменилось за это время: юность, зрелость – всё перепуталось. И пусть я уже не молодой…но какая разница: старый, всё равно что малый…

У самого берега нас встречает весёлая компания. Она расположилась за деревянными столбами, служившими когда-то сваями для моста через реку.

Компания состоит из четырёх человек: молодой симпатичной мамаши, лет тридцати или около того, девочки, лет семи-восьми, вероятно её дочери, и двоих парней неопределённого возраста. Парни похожи друг на друга, вероятно, родные братья. Один из них, по всей видимости, – отец семейства и муж этой молодой женщины, вопросительно смотрит на нас. Все пьют пиво из пластиковых стаканов, кроме, конечно, маленькой девочки. Компания спокойная и не агрессивная, даже в какой-то степени притягательная. Никто не матерится, лица у всех простые, как у обыкновенных людей из глубинки. Вероятно, так они проводят свой немудреный вечерний досуг.

«Здравствуйте, - говорит им Ирван, - приятного аппетита».

«Бон аппети», - подключаюсь я к его пожеланиям.

Компания настораживается. Разговор, который они вели, смолкает.

«Это француз, - киваю я головой в сторону Ирвана, - приехал в Брянск, гостит у меня ».

«А почему тогда так чисто по-русски разговаривает»? – интересуется дамочка.

«Потому что изучает русский язык», - объясняю я.