С последними словами она подпрыгнула, вдавив колени ещё глубже в живот и голову куклы. Утиная голова жалобно пискнула что-то насчёт приличных девочек, которые так себя не ведут. Да уж, ребёночек не подарок.

— Так ты ей ничего не сделаешь. — Вэри указала на несчастную куклу-гувернантку. — Я своих обычно в микроволновую печку засовывала. Или в ванну с водой.

— В воду я уже пробовала. — Зеленоволосая перестала прыгать. — И в камин. И ещё в папину ряс-палатку заворачивала. Она эко… экранирует, вот. Дона так смешно пищала, когда поняла, что ни к чему не может подключиться и не видит ничего! А что получается в печке?

— Просто блеск. Но воняет ужасно. Могу ещё один способ подсказать… Только надо знать имя.

— Её зовут Дона.

— Нет, твоё имя.

— Ада.

«Экая неудача, — поморщилась Вэри. — Перевелись у них обычные имена, что ли… Неизвестно, кто сильнее будет реагировать на такой крючок: ребёнок или я сама. Шутка ли — имя Первой Феи! И любимая присказка Марты — „чтоб тебя Ада прошила!“

На этот классический дремль о Красавице и Чудовище наставница ссылалась всякий раз, когда хотела напомнить о сомнительной роли мужчин в техническом прогрессе. Неудивительно, что её подопечная выучила сценарий наизусть. Вот мафия уличных шарманщиков узнает о том, что Чарльз Бэббидж разрабатывает машину, которая якобы сможет сама собой играть любую музыку. Понимая, что это грозит уничтожить их бизнес, шарманщики решают свести Бэббиджа с ума круглосуточными «концертами» под его окнами. Доведённый до психоза, пожилой учёный бросает работу над первым компьютером, «дифференциальной машиной». Но его юная помощница, великая Ада Лавлейс, все-таки приручает железного монстра с помощью простеньких дырчатых перфокарт от ткацкого станка.

Как она была очаровательна в этом дремле, хрупкая леди на фоне латунной махины весом в несколько тонн! И как же с тех пор испоганился мир! Все с точностью до наоборот: маленькие изящные искины в руках толстых ленивых мужиков из служб гумподдержки. Поневоле будешь искать положительные примеры в прошлом…

— У тебя есть тень, — вдруг заявила девочка. — Значит, ты не облик. Хотя, если ты прицельный облик, который вижу только я… Тогда ты можешь быть очень высокого качества.

Она покрутила головой, глядя на Вэри то одним уголком глаза, то другим. Потом быстро-быстро поморгала. Потом свела глаза к носу.

— Нет, не облик.

— Нет, — покачала головой Вэри.

— Но зато у тебя один глаз кривее другого, — заметила девочка. — У моей куклы так было, когда я её в камин бросила, а потом быстро вынула.

«Ничего себе сравненьице!» Вэри поймала своё полупрозрачное отражение в стекле киба. Отражение подмигнуло в ответ.

«Хотя старушке Ванде это понравилось бы. Уж она-то не упускала случая напомнить, что больше половины девочек-фей, включая её саму — восстановленные самоубийцы. Отсюда, мол, и особая чувствительность нашей психики, пережившей такой облом: мозг уже принял решение о смерти, но искин не позволил…»

Пока черноволосая незнакомка раздумывала, как ответить, девочка выхватила из-под ног свою помятую куклу.

— Дона, ну-ка скань её! И скажи, человек она или неорг.

— Человек, женщина. — отозвалась кукла. — Прямой опасности нет, но хорошие девочки не заговаривают с незнакомыми…

— Не умничай, а то опять в ванну брошу, — перебила зеленоволосая. — Скажи лучше, почему у ней камера между глаз?

— Это не камера, это драгоценный камень. Украшение. Её персональный искин находится в гребне на затылке. Класс «каф-спец», используется для дизайна хореограффити.

— Что такое хореограффити?

В глазах куклы включился проектор, и над креслом повисла объёмная картинка: девочка в балетной пачке. Девочка сделала танцевальное «па» — траектории движений рук и ног остались в воздухе разноцветными лентами.

Следующий ролик: несколько девочек постарше в крепких трусиках и лифчиках из кружевного кевлара, летают в невесомости. Курсы космобола. Сложные синхронизированные движения всей группы рисуют в воздухе розу из красных кругов и зелёных спиралей.

Картинка опять сменилась: девушка в красном призывно улыбается мужчине, идущему навстречу. Мужчина протягивает руку…

Проектор погас.

— Это тебе ещё рано знать, дорогая, — заявила утиная голова.

«Хороший фильтр, — мысленно согласилась Вэри. — Боевые разделы Камасутры в таком возрасте все равно не запоминаются. Или, что ещё хуже, запоминаются неправильно, так что потом клиентам нелегко собирать выбитые зубы сломанными руками.»

— Вот так всегда, на самом интересном! — Девочка пару раз стукнула утиной головой куклы о подлокотник кресла, но продолжения справки о хореограффити так и не последовало. Ада бросила куклу и вновь обратилась к Вэри:

— Так ты не неорг?

Уловить в её голосе разочарование было нетрудно.

— Я умею дурить сканеры, — заговорщицким шёпотом произнесла Вэри. «Драный креп, в кои-то веки сказала правду!», — добавила она про себя. Но маленькая зеленоволосая нравилась ей все больше, и останавливать игру не хотелось.

— Ты ваянг? — восхищённо шепнула девочка.

— А откуда ты знаешь о ваянгах?

— Подслушала, когда к папе гости приходили. — Девочка нагнулась поближе к собеседнице. — Они говорили, ваянги вроде роботов, только очень похожи на людей. И ещё они могут менять форму.