– Да не был ты придурком, – Люси опять фыркает. – Господи, я уже и забыла, как я люблю, когда так выражаются. А еще «урод» есть.

– Это тоже про меня. Ты такая: «Эй, я мертва», а я в ответ: «Вау, это отстой. Все, я пошел».

Она опять смеется, на этот раз громко, так, что эхо отскакивает от обступивших их деревьев. Он просто обожает этот звук, ему нравится, что такое хрупкое с виду существо способно быть настолько громким.

– Ну а как ты должен был отреагировать? На самом деле, думаю, меня бы больше напугало, если бы ты остался совершенно спокойным. Я бы, наверно, подумала: «Может, у этого типа фетиш насчет призраков».

Теперь очередь Колина смеяться, но он быстро замолкает.

– Моя мама начала видеть всякое такое. Так она и… – Он останавливается, поворачивается к ней. – Понимаешь, после того, как мы сюда переехали, пару недель спустя… Мою старшую сестру, Кэролайн сбил грузовик по дороге в школу. Она на велосипеде была. Машину, наверное, даже не заметила. Мама не выдержала, она сорвалась. Потом, где-то месяц спустя, она начала говорить, что пару раз видела Кэролайн на дороге. Однажды вечером посадила нас всех в машину, сказала, поехали в город мороженое есть, а потом, на мосту, крутанула руль в сторону.

– Колин, – шепчет Люси, – Это ужасно.

– Родители погибли. Я выжил. Так что, когда ты сказала мне, что думаешь – ты мертва, я с катушек слетел.

– Господи, конечно! – Она убирает с лица волосы, обнажая гладкую, бледную кожу. Она такая красивая; как ему хочется прижаться щекой к ее щеке. – Прости меня, пожалуйста.

Он отмахивается; продолжать этот разговор было бы мучением.

– А где ты была эти несколько дней?

– Что я делала, точно не помню, но точно была где-то здесь. Либо тут, либо на площадке. Я не могу выйти за пределы территории.

– То есть совсем?

Она мотает головой, смотрит на него еще с минуту, потом роняет лист на тропу Тот почти сразу же исчезает в грязи. Теперь его очередь смотреть; он изучает ее профиль, пока ее взгляд блуждает над водой.

– Люси?

Она поворачивается к нему с улыбкой:

– Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени.

Колин улыбается в ответ, но его улыбка быстро гаснет.

– Ты знаешь, почему ты здесь? Почему вернулась?

Она качает головой.

– Ты меня боишься?

– Нет. – А ведь должен бы. И ему хочется продолжить, рассказать ей о школе, об окружающих ее легендах, про «ходоков» и про то, что, может быть, она – одна из них, и спросить, может, все они – пленники внутри школьной ограды? Уж конечно, он должен быть напуган. Но прямо сейчас, когда он с ней рядом так близко, что можно прикоснуться, все, что он чувствует – облегчение и ту странную, пьянящую тягу к ней.

Внезапно просто идти рядом – уже недостаточно.

– Возьми меня за руку, – просит он.

Она обхватывает его ладонь своими длинными пальцами: холод и тепло одновременно, давление и пустота. Прикосновение то есть, то нет, и ощущение никогда не задерживается в одном и том же месте подолгу. Когда он сжимает ее пальцы, по ним будто пробегает рябь, и его мышцы расслабляются. Она – будто созвездие, живое биение тысяч крыльев о его кожу.

Он поднимает на нее взгляд и видит, что глаза у нее закрыты и что она прикусила губу.

– Что-то не так? – спрашивает он. – Тебе больно?

Она распахивает глаза – водовороты зеленого и красновато-коричневого: желание и радость.

– У тебя бывало когда-нибудь, вот ты в бассейне, а потом прыгаешь прямо в горячую ванну?

Колин смеется. Ему в точности знакомо чувство, которое она описывает: яркая вспышка ощущений, потрясающих, но настолько интенсивных, что кажется, будто нервные окончания поджариваются.

– Ага. И как потом все успокаивается, и становится просто приятно жарко, вместо: «о-Господи-да-как-жарко».

Она кивает.

– Вот я и жду, когда все успокоится. – Ее веки смыкаются опять. – Но этого не происходит. Когда ты касаешься меня, это как первый момент после прыжка в ванну, и он не проходит. Такое огромное облегчение, что даже дышать трудно.

Сердце Колина грохочет, бьется о грудную клетку. Она неуверенно протягивает руку, дрожащим пальцем прикасается к кольцу у него на губе.

– Больно было?

– Немного.

– Металл холодный, наверное, – шепчет она, и он ловит себя на том, что тянется к ней. – На что это похоже?