— Здесь она живет? — с сомнением в голосе спросил Саймон.

— Ты же знаешь, дорогой, — сказала Нелл. — Мы проезжали мимо тысячу раз.

— Ну да, — согласился Саймон.

— А мы сможем выйти отсюда, когда захотим? — спросила Фло.

— Ну конечно, — ответил Питер.

— Твой дядя приезжает сюда почти каждый день, — заметила Нелл. — Он же работает в суде.

— А ты навещаешь маму каждый раз, когда бываешь здесь? — поинтересовалась девочка.

— Ну, не каждый, — сказал Питер, усмехаясь.

— У него здесь много клиентов, — добавила Нелл. — Других дам, которым нужна его помощь.

В глазах Марии Питер и Нелл вели себя как гостеприимные жители живописного приморского городка, показывающие местные красоты друзьям, впервые приехавшим в Новую Англию из Арканзаса.

— Скорей бы начался этот концерт, — тревожно произнесла Хэлли, приложив руку к груди.

Посоветовавшись с доктором Миддлтон, Стивом Грюнвальдом и тюремным психологом, они сошлись на том, что вся семья встретится с Софи в переговорной. Саймон и Фло не должны были оставаться с ней наедине до тех пор, пока не почувствуют себя комфортно в новой обстановке. Взрослым было рекомендовано вести себя максимально естественно и стараться уделять поменьше внимания общению Софи с детьми, Особенно в момент первой встречи.

Дарки и маленькие Литтлфильды молча шагали по длинному коридору. Он мало чем отличался от обычного школьного коридора — при мысли об этом Мария почувствовала облегчение. Питер нашел переговорную «В» и отворил перед ними двери.

Софи сидела в кресле, положив ногу на ногу, и читала журнал. На ней было ее обычное платье лавандового цвета. Блестящие темные волосы она перевязала раздобытой у кого-то желтой лентой. Надзирательница, стоявшая у дверей, обменялась с Питером взглядом и вышла, оставив семью наедине с Софи. Та подняла глаза.

— Так-так, — промолвила она. — Ну, здравствуйте! — Хотя она обращалась ко всем, ее взгляд был сосредоточен на Саймоне и Фло. Первые несколько секунд они стояли замерев и смотрели на мать. Когда все подошли к Софи, чтобы обнять ее, дети не сдвинулись с места.

Софи, радостно улыбаясь, поцеловала Хэлли, Питера и Марию. С Нелл они крепко обнялись.

— Я так давно тебя не видела! — сказала ей Софи.

— Ты уж прости, но я превратилась в прямо-таки Аннет Фуничелло, — сказала Нелл. — Энди ни в какую не хочет уходить с пляжа. Мы приезжаем туда в десять и остаемся до дневного сна.

— Все время на солнце! — неодобрительно воскликнула Хэлли.

— Это ничего, — сказала Софи, по-прежнему глядя на своих детей.

— В году не так много дней, которые можно провести на пляже, так ведь? Так, Саймон?

— Я больше не хожу на пляж, — сказал он.

— Не ходишь? — переспросила Софи. На несколько секунд ее лицо застыло, но потом на нем расцвела сияющая улыбка. — Ну и ладно. Там везде этот песок. И песчаные блохи. И медузы.

— И водоросли! — воскликнула Фло. Мгновение она колебалась, а потом сорвалась с места и со скоростью ракеты бросилась к матери. Софи распахнула объятия и обняла дочку так крепко, что обе они едва не задохнулись. Саймон кинулся вслед за сестрой и попытался вырвать ее из материнских рук, чтобы Софи обняла и его.

— Эй-эй, потише! — попеняла ему Софи, а потом поцеловала.

— Почему тебя выбрали костюмером? — поинтересовался Саймон.

— Потому что я разбираюсь в моде, — ответила Софи.

— Ты так похудела, мамочка, — сказала Фло.

— Правда? Как я выгляжу?

— Великолепно, Софи! — заверил Питер.

— Здорово, мам, — произнес Саймон.

— Да, дорогая, это правда, — сказала Хэлли.

Мария и Софи обменялись улыбками — в конце концов, она действительно неплохо выглядела.

— А где же Джулиан? — поинтересовалась Софи.

Питер, Нелл и Мария рассмеялись.

— Мама не позволила ему прийти. Сочла, что несправедливо будет ему претендовать на долю твоего внимания, — заметил Питер.

— И что в этом плохого? — спросила Хэлли, принимая оскорбленный вид. — Он кого угодно заговорит. Начнет рассказывать об острове Уайт или еще о чем-нибудь, мы и не заметим, как время закончится. Кстати, во сколько начинается концерт?

— В три, — сказала Софи.

— Костюмерша, да, Софи? — усмехаясь, спросил Питер. — И сколько смен костюмов в вашем шоу?

— Шестнадцать, если быть точной, — ответила Софи, и Мария удивилась горделивым ноткам, прозвучавшим в ее голосе. Софи была уже не такая бледная, как в ее последние посещения.

Глаза сестры блестели, когда она смотрела на детей, прижимавшихся к ней.

— По-моему, это стыдно — одевать других людей, хотя на самом деле это они должны одевать тебя, — сказала Хэлли.

— Стыдно? — Голос Софи стал ледяным.

— Да, именно так я сказала, — ответила Хэлли, словно бросая дочери вызов.