Но не взял. И облажался. Его бойцов зарезали как баранов, а его на колени поставили. Что «лаврушники» от него хотели, Матвей пока мог только догадываться, но главное он знал – джигиты пошли ва-банк. Не имея возможности добраться до него, взялись за Воркутая.

«Залетных» выследили, за ними ходил «хвост», Матвей ждал, чем закончатся их движения. И дождался… И успел он в самый нужный момент, когда Воркутая поставили на колени, но убить еще не успели.

– А что с ним делать? – Воркутай нагнулся, подобрал с земли свой собственный нож и по самую рукоять вогнал его в тело своего врага.

Матвей лишь усмехнулся. Круто. Но не убедительно. На коленях Воркутай уже стоял, и все это видели… Не должен он был так поступать. Ну, да ладно…

– Чего они от тебя хотели, Борис Григорьевич?

– Хотели, чтобы я от короны отказался…

– Я почему-то так и подумал, – усмехнулся Матвей, глянув на видеокамеру, лежавшую на земле.

На камеру Воркутая снимали – для истории.

– Сначала раскороновать, а потом на нож. И никаких потом предъяв, да?.. Или они купить тебя хотели? – Матвей пнул камеру ногой и бросил взгляд на Ульяна.

Пусть займется, надо будет потом посмотреть, что там наговорил Воркутай. Может, он уже и не в законе.

– На нож они хотели… – угрюмо проговорил вор. – И от короны я не отказывался…

– Никто в этом и не сомневается. Для тебя лучше смерть, чем позор…

Матвей кивком головы показал на тропку, которая тянулась вдоль реки. Уходить им отсюда надо, вдруг менты нагрянут.

Воркутай последовал за ним. А пацаны остались. Им с трупами надо разобраться, нельзя оставлять их здесь. Закопают где-нибудь поблизости как собак. А можно в лагерь свезти, там тела в кочегарке сожгут.

– Я так понимаю, Пицунд кого-то на твое место хотел поставить, – заметил Матвей, идя впереди Воркутая.

– Я тоже так понял, – кивнул тот.

– А сюда зачем поехал?

– Клавир про завод хотел знать. Почему я тебя сдвинуть не могу, спрашивал.

– Почему ты сдвинуть меня не можешь?

– Да я и не пытаюсь.

Воркутай сказал это искренне, но взгляд в сторону отвел. Досада его заела. Он действительно не мог ничего поделать с Матвеем… И не подвинет он его, потому что Матвей всегда в теме. Да, выпил он вчера крепко, но рано утром уже был на ногах. Сигнал насчет джигитов поступил, и он сорвался с места. А мог бы кого-нибудь на это дело послать. Может, этот кто-то другой и облажался бы, прохлопали бы Воркутая, и самому бы в его воз пришлось бы впрягаться. Чтобы за городом «смотреть». А Матвей в Москву собрался.

Если бы не пицундовские джигиты, он давно уже был там бы… Да и страсти вокруг Емели не совсем еще улеглись. Сейчас вроде бы все нормально, можно ехать… Или еще что-то помешает?

А может, и не надо ему никуда ехать? Может, он там лишний, в Москве?..

Тяжелый кулак выскочил из-под одного подбородка и врезался в другой.

Это Гена сидел за столом, подперев голову кулаком. Сидел, смотрел на Молотова и вдруг сорвался. Сергей Викторович не ожидал от него такого выпада, поэтому и прозевал удар. А если бы не прозевал, все равно бы получил в челюсть. И рухнул бы на пол вместе со стулом. Гена – здоровенный бык, и удар у него пробивной. Уж Рита это знала. Она надрывно вздохнула. Всю ночь ей снился Матвей, потому и подумала о нем, когда прозвучал спасительный выстрел. Она очень хотела, чтобы Матвей спас ее, но это был всего лишь Гена. Оказывается, он узнал, с кем и зачем уехала Рита. Нашел свою машину возле офиса «Восточного альянса», пробил, как он говорил, ситуацию. И на Брагина наехал…

Успел к Рите в самый последний момент. Еще бы чуть-чуть…

Все это было так похоже на чудо, что Рита снова готова была поверить в свою судьбу. В свою общую с Геной судьбу. В прошлый раз он спас ее от насилия, сейчас – от верной смерти. Разве не судьба их сводит вместе?

Гена сначала вел себя нормально. Позировал перед Ритой в образе героя и с Молотовым общался спокойно, рассказывал, какие у него проблемы и как их можно решить.

Уезжать он не торопился. Его бойцы сгрузили в машину трупы брагинских бандитов и увезли их в лес. Похоронят, вернутся, тогда и в Москву можно. А пока суд да дело, Гена мало-помалу напивался. И потихоньку зверел. А сейчас вдруг прорвало.

– Говори, падла, зачем тебе моя жена! – схватил он со стола нож.

– Гена! Что ты делаешь? Сергей Викторович мне как отец!

– Что, Гена? Я тридцать лет уже Гена! Как ты могла с этим козлом? – Он сжал кулаки, хищно сузив глаза.

Рита понимала, что это все значит. Или кулаком сейчас ударит, или пощечину влепит. Молчать надо, тогда, может, и пронесет.

Молотов был уже на ногах, но стоял в углу комнаты, между окном и буфетом. Страшно ему было, но присутствия духа он не терял.

– Рита мне как дочь! – сказал он, робко глядя на небритое чудовище. – Она была невестой моего сына!

– Чьей невестой?! – ошалело уставился на него Гена. – Она что, и с твоим сыном таскалась?

– Мой сын был осужден за убийство. В девяностом году. А в девяносто первом бежал из колонии.

– И где он сейчас?

Молотов скорбно вздохнул и развел руками – с горечью отца, понесшего невосполнимую утрату.

– Что так?

– Он заблудился в тайге…

– Ну, раз такое дело… – Гена взял три стакана, наполнил их. – Помянуть надо, если так…