– Мне он тоже нравится.
– Сказал Лартен.
– Этот запах связан с грустными воспоминаниями, но я все равно люблю его.

Лоренс понимающе кивнул. Вампир рассказал монаху о корабле и о том, как он убил тех людей. За эти десять лет он рассказал монаху все. Он не собирался исповедоваться, когда пришел. Первые несколько месяцев он ничего никому не говорил, а просто молча работал и спал. Но со временем он поймал себя на том, что исповедуется доброму, терпеливому монаху. Когда их дружба окрепла, Лартен продолжил рассказывать монаху о своих грехах, пока, в конце концов, ему не стало нечего скрывать.

Лоренс никогда не осуждал Лартена и не советовал ему способы, которыми тот мог бы искупить свои грехи. Вампиру не нужны были советы, ему нужна была лишь дружба монаха. И Лоренс был готов дать ее безоговорочно и безо всяких условий. Он даже не стал молиться за Лартена, так как вампир посчитал бы это нечестным. Лоренс узнал многое о клане во время их разговоров, и, хотя он не думал, что когда-либо сможет полностью понять вампиров, он знал, что они очень доблестные существа и уважают тех, кто ценит правду так же, как и они.

– Это ночь для Мадам Окты.
– Сказал Лоренс, протягивая руку к клетке, стоявшей у его ног. В центре клетки сидела на длинных мохнатых ногах огромная разноцветная паучиха. Пестрый шарик неприкрытой угрозы. Лоренс получил паучиху от одного из своих гостей пару лет назад. Женщина пришла навестить Скелков и подарила монаху паучиху в благодарность за то, что он помог ей.

На клетке висел жестяной свисток, который Лоренс называл флейтой. Лоренс вручил его Лартену. Монах давно научил его им пользоваться, и Лартен начал насвистывать мелодию, пока Лоренс открывал клетку и доставал Мадам Окту. Монах погладил ее, когда она лежала на его ладони, затем кивнул Лартену. Лоренс не умел управлять паучихой, но Лартен всегда ладил с животными. После его мысленного приказа Мадам Окта поползла вверх по руке Лоренса, а затем по его лицу. Она сплела паутину перед его глазами и почесала его нос. Она щекотала его губы, пока он не улыбнулся, затем обвила один из его зубов паутиной и потянула его, будто была зубным врачом, пытающимся удалить гнилой моляр.

Друзья целый час играли с паучихой, будто двое школьников. Они от нее не уставали. И хотя они обычно делали с ней одни и те же трюки каждую ночь, они всегда испытывали чувство восторга, которое испытали, когда она впервые выступила для них.

Лоренс грустил, возвращая Мадам Окту в ее клетку. Он будет скучать по ней, когда ее не будет.

– Ты насладился тем временем, что провел с нами?
– Спросил он у Лартена.

– Да.
– Сказал Лартен, удивляясь вопросу.

– Годы прошли быстро, не так ли?

– Обычно так и происходит.
– Пробормотал Лартен.

– Как думаешь, сколько еще десятилетий ты проживешь?

– Не люблю искушать судьбу.
– Пожал плечами Лартен.

– Но если ты будешь здоровым и будешь избегать неприятностей?
– Не унимался Лоренс.

– Я мог бы прожить еще триста или четыреста лет. Может чуть больше, если со мной будет удача вампиров.

– Мне бы очень хотелось увидеть мир триста или четыреста лет спустя.
– Вздохнул Лоренс.
– Тебе повезло.

– Тебе еще не поздно стать вампиром.
– Пошутил Лартен.

– Я удовлетворен тем временем, что было мне дано.
– Улыбнулся Лоренс.
– Хотелось бы пожить дольше, но я не буду просить больше того, что решил дать мне Создатель.

– Жаль.
– Сказал Лартен.
– Ты был бы хорошим вампиром.

Они рассмеялись, и Лоренс спросил: “Куда ты пойдешь, когда покинешь нас?”

– Странный вопрос.
– Нахмурился Лартен.
– Вы что, хотите избавиться от меня?

– Ты прекрасно знаешь, что мы этого не хотим.
– Сказал Лоренс.
– Но я думаю, что ты и сам хочешь уйти.

Лартен удивленно посмотрел на монаха.

– Как ты узнал? Я думал об этом, но я еще ничего не решил и ни с кем ничего не обсуждал.

– Я жил не так долго, как ты, друг мой, но по человеческим меркам я стар и хочу думать, что научился многому за свою жизнь. Твой взгляд уже несколько месяцев устремлен вдаль. Наша жизнь больше тебе не подходит.

– Хотелось бы, чтобы ты ошибался, но ты говоришь полную правду. Последние несколько месяцев я чувствую себя неприкаянным.

– Вот и хорошо!
– Улыбнулся Лоренс.

– Так ты действительно хочешь от меня избавиться.
– Обвинил его Лартен.

Лоренс покачал головой.

– Я имею в виду, что хорошо то, что ты чувствуешь, что пора двигаться дальше. Эта жизнь никогда тебе не подходила. Это было всего лишь временным укрытием. Мы были нужны тебе, пока ты был запутан и потерян. Мы дали тебе кров и поддержку, чтобы ты мог отойти от произошедшего. То, что ты решил двигаться дальше, знак того, что самое худшее позади. И я рад этому.

– Я никогда полностью не оправлюсь.
– Сказал Лартен.