Лартен собирался скрывать слезы, пока не окажется один, но не смог остановить их, и они потекли по его щекам, когда Гавнер обвинил его. Молодой вампир увидел слезы и от удивления замолчал. Прежде, чем он мог извиниться, Лартен поморщился и отвернулся.

– Быстро!
– Сказал он, шагая по коридору.
– Нужно удостовериться, что Рэндел Чейн не сидит в засаде. Можешь поругать меня позже. А сейчас нам нужно защитить Сильву.

Он горестно рассмеялся.

– Нужно помнить о нашем долге.
– Сказал он.

С этими словами он вышел и больше никогда не возвращался в эту комнату крови и душераздирающего горя.

Глава 8

Лартен Крепсли сидел один в Зале имени Оски Вельма и рассматривал список имен на черном камне. Он так и не научился читать, но мог распознавать определенные слова. Он видел, как Гавнер Пурл пишет свое имя и мог узнать буквы. Если бы молодой вампир пришел в Гору для Совета, охранники занесли бы его имя в этот список.

Лартен мог бы мысленно найти Гавнера, так как это было бы быстрее и легче, но он предпочитал этот метод. Это давало ему повод побыть одному. У него появилось очень много дел с тех пор, как он прибыл в Гору несколько месяцев назад. Он устал от постоянных собраний. Он устал спорить и уговаривать других поддержать его. Одиночество давало ему возможность расслабиться, кроме того момента, когда он утром отправится в гроб.

Рассматривая список имен, он отпил из чаши бульон из летучих мышей. Около чаши бульона стояла наполовину пустая кружка эля. Хотя Лартен сидел там всего двадцать минут, это была его третья кружка.

Он не был хорошим оратором. Сложно было несколько часов подряд устраивать лекции вампирам. Эль помогал ему. Он расслаблял язык и напоминал о Париже. Тогда слова сами приходили к нему.

С тех пор, как Алисию так несправедливо отняли у него, прошло восемь лет. С одной стороны, это были очень долгие годы, полные мучений, кошмаров о смерти Алисии и чувства вины. Но с другой стороны, время пролетело весьма быстро. Он никогда раньше не был так занят. Иногда, когда он был пьян, ему казалось, будто он только что зашел в ту комнату, и даже самые мелкие детали воспроизводились в его голове.

Лартен жаждал убивать нацистов, как только покинул тот дом. Гавнер винил его в смерти Алисии, а он в свою очередь винил солдат, которые гнались за ними. Если бы не эта игра в кошки-мышки, он мог бы воспользоваться сверхскоростью, и тогда Алисия была бы жива. Больше всего он ненавидел Рэндела Чейна, но хитрого вампанца было не найти. А фашисты были близко. Они были злыми, глупыми деспотами, которые годились лишь на то, чтобы быть убитыми.

Лартен вновь почувствовал холодную ярость, которую раньше ощущал лишь дважды. Сначала в детстве, когда его друга, Вура Хорстона, убили безо всякой на то причины, а второй раз на корабле, когда Малора погибла так же бессмысленно. В том темном, отрешенном состоянии он хотел лишь дать миру сдачи и раздавить тех, кто принес в его жизнь эту боль. Он стал гораздо умнее и старше, чем в те времена, но все же не это спасло фашистов от его ненависти.

Это сделал Гавнер.

– Я хочу убить их.

В зале имени Оски Вельма, Лартен опустил чашу с бульоном и снова отпил из кружки эля. Казалось, будто Гавнер говорит с ним, освещаемый светом каминов.

– Я хочу раздавить чертовых фашистов, как муравьев.

Лартен тогда повернулся лицом к помощнику и прищурился. Они осмотрели все закоулки вокруг дома, но не нашли Рэндела Чейна. Скоро наступит рассвет. Было достаточно времени на то, чтобы найти фашистов и разобраться с ними. Лартен думал о немцах с тех пор, как отвернулся от окровавленной стены. Он думал о том, какими методами убийства можно воспользоваться. Но он был удивлен, когда Гавнер озвучил его мысли.

Когда тот повернулся к Лартену, его глаза были красными, а губы искажены ухмылкой.

– Мы могли бы спасти ее, если бы не потратили столько времени на фашистов. Ты сказал, что это наш долг, и может ты был прав. Но теперь все изменилось. Если мы убьем их, мы сможем сконцентрироваться на Рэнделе. Мы найдем его и заставим заплатить за свой поступок.

– Для этого нам не нужно их убивать.
– Сказал Лартен.
– Мы можем просто обогнать их.

– Но они заслуживают смерти.
– Сказал Гавнер. Его пальцы сжались в кулаки.

Раньше Лартен чувствовал себя так же. Но буря внутри него утихла, когда он увидел лицо Гавнера. В помощнике он увидел отражение себя. Молодой вампир собирался совершать те же ошибки, что и Лартен много лет назад. Если это произойдет, Гавнера будут терзать стыд и боль, так же, как и Лартена.

– Это не заберет боль.
– Прошептал Лартен.
– Убив их, мы не вернем Алисию. Это лишь опустит нас на уровень Рэндела Чейна. У фашистов нет чести, но они не причинили нам вреда. У некоторых есть дети, жены, друзья. Если мы убьем их, другие почувствуют ту же боль, которую сейчас чувствуем мы.

– Отлично.
– Сказал Гавнер.

Лартен посмотрел на него.

– Если мы убьем их, женщины будут рыдать. Мальчики и девочки будут спрашивать, когда вернутся их отцы, но никто не сможет им ответить. Невинные будут страдать. Мы принесем страдания в жизнь людей, которые не сделали ничего плохого. Ты правда хочешь этого?

Гавнер моргнул.

– Конечно нет.
– Сказал он.
– Но…

– Мы будем делать это лишь для себя.
– Сказал Лартен.
– Мы отнимем их жизни, чтобы чувствовать себя лучше. Мы на время станем безмозглыми животными и во время всего этого мы не будем думать о наших страданиях или о будущем. Это будет легко, но и неправильно.