В то же время вот что Евсевий сообщает о начале христианского апостольства в Риме: «в то же царствование Клавдия, всеблагой и человеколюбивый Промысл привёл в Рим того же борца с этим развратителем людей — мужественного и великого апостола Петра, за своё мужество именуемого первым среди остальных апостолов. Он, как благородный вождь Божий, облечённый в Божественные доспехи, принёс с востока жителям запада драгоценное сокровище духовного света, самый свет и слово, спасающее душу, — проповедь о Царстве Небесном». [426]

Вослед Евсевию о прибытии в Рим апостола Петра и появлении при Клавдии в Риме христиан сообщает и Орозий: «В 795 год от основания Города (41 г. — И.К.) четвёртым после Августа принял власть Тиберий Клавдий и правил четырнадцать лет. В начале его царстоввания в Рим прибыл Пётр, апостол Господа Иисуса, и всех уверовавших наставлял твёрдым словом в спасительной вере и подтвердил её славнейшими чудесами; и после того в Риме появились христиане». [427]

Если в Риме около 42 г. и появились христиане, то это вовсе не означает, что именно их из-за «какого-то Хреста» Клавдий изгнал вместе с прочими иудеями. Изгнание времени правления Клавдия не было первым изгнанием иудеев из Рима. Тиберий также изгнал иудеев из столицы, о чём сообщают Светоний и Иосиф Флавий. [428] Если Светоний не указывает причину гнева императора на иудеев, то Иосиф Флавий объяснял всё следствием «гнусности четырёх человек», присвоивших себе дары — золото и пурпур — для Иерусалимского храма некоей знатной римлянки Фульвии, принявшей иудаизм. [429]

Первым исторически поднял меч на христиан Нерон, за то и вошедший в историю как Антихрист. Правда, бесчеловечная расправа Нерона с римской общиной христиан не была связана с их вероучением, а явила собой лишь способ прекратить слухи о поджёге Рима по приказу императора. В страшном пожаре обвинили сторонников нового малопонятного римлянам вероучения. Здесь не обошлось без наговора на христиан со стороны иудейских иерархов — первосвященника Измаила и казначея храма Соломона Хелкии, близких к жене Нерона Поппее Сабине, благосклонной к иудаизму.

Вторым после Нерона гонителем христиан церковная традиция считает Домициана. [430] Она восходит к сообщениям христианских историков IV–V вв. Евсевий Памфил в «Церковной истории» писал: «Домициан был свиреп ко многим людям: казнил в Риме без настоящего суда немало людей видных и знатных; тысячи известных людей, ни в чём не повинных, отправил в изгнание и отобрал их имущество. Под конец он явил себя преемником Нерона в ненависти к Богу и в богоборчестве. Он был вторым, поднявшим против нас гонение, хотя отец его Веспасиан не замышлял против нас ничего плохого.

Тогда же, как рассказывают, апостол и евангелист Иоанн, бывший ещё в живых, за своё свидетельство о Слове Божием осуждён был жить на острове Патмосе». [431]

Сходные сведения сообщает о гонении Домициана Орозий. По его словам, Домициан, «обезумевший от высокомерия, когда велел почитать себя в качестве бога, вторым после Нерона повелел начать гонение на христиан; именно в то время блаженнейший апостол Иоанн был сослан на остров Патмос». [432]

Близкие сведения сообщают также Иероним и Лактанций.

Сам факт преследований христиан при Домициане сомнений не вызывает, хотя сведений о каком-либо прямом его распоряжении, именно против них направленном, нет. Не исключено, что христиане, во всяком случае, проповедники этого учения, могли попасть под горячую руку римских властей, когда гнев Домициана обрушился на философов. Возможно, их также ссылали. Ведь ссылка на Патмос Иоанна сомнений не вызывает. В то же время никаких известий о гибели христиан в результате гонения Домициана, если вообще такой термин исторически состоятелен, нет. Главное здесь — отсутствие каких-либо целенаправлено антихристианских распоряжений высшей власти.

Переписка Плиния и Траяна даёт совершенно новую картину. Отношение вифинского легата к христианам самое суровое: упорствующих он отправлял на казнь. При этом Плиний признаёт, что никогда не присутствовал на следствиях по делам о христианах и потому не знает, о чём их принято допрашивать и в какой мере наказывать. Значит, следствия о христианах в Империи уже были, если Плиний знал о них, хотя подробностями не интересовался. Проведя собственное расследование, он не обнаружил в почитании Христа ничего преступного, кроме «безмерного уродливого суеверия». [433] С римской, языческой точки зрения, разумеется. И этого вполне достаточно для смертных приговоров. Тем не менее, Плиний не до конца уверен в необходимости дальнейших столь же суровых действий, поскольку убедился, что сами собрания христиан достаточно безобидны. Более того, они подчинились указу легата, запрещающему тайные общества, согласно распоряжению императора. Но само распространение христианства среди значительного количества людей вызывает у него опасения, хотя в последнее время традиционные языческие верования новую религию и потеснили.