Разместив в захваченных городах гарнизоны, Траян вступил в Эдессу. Здесь перед ним впервые предстал правитель Озроены Абгар. Его сопровождал сын — миловидный цветущий юноша Арбанд. Похоже, Абгар знал о слабостях императора и не ошибся: Арбанд «пользовался расположением Траяна». [489] Владыка Рима великодушно простил Абгару предыдущую двусмысленность его поведения, приняв принесённые извинения и оценив прекрасного ходатая в лице Арбанда. Траян позволил Абгару угостить себя пиршеством, на котором Арбанд услаждал гостя исполнением «каких-то варварских танцев». [490]

Но вот к правителю Пальмиры Манну и царю Гордиены Манисару Траян доверия не выказал. Манисару в ответ на его послание с уверениями в верности император заявил, что поверит ему только тогда, когда тот сам явится к нему, и, главное, делами подтвердит свои намерения. Также не проявил благосклонности Траян и к Ману, поскольку тот, с одной стороны, послал к нему вестника с уверениями в дружественном расположении и готовности повиноваться, а с другой — отправил вспомогательные отряды верному Парфии Мебараспу, царю Адиабены, одной из парфянских сатрапий в Северной Месопотамии. Отряды эти, впрочем, оказались перехвачены римлянами. Вскоре в Адиабену вступила армия Траяна. Город Сингара и другие места области были без боя заняты неутомимым Лузием Квиетом.

Создав в Северной Месопотамии прочную базу для дальнейшего наступления вглубь Парфянского царства, Траян решил провести зиму в Антиохии. Перед этим осенью 115 г. он объявил о создании провинции Месопотамия. [491]

Зимовка Траяна в Антиохии оказалась омрачённой грандиозным стихийным бедствием. Вот, что сообщает об этом Дион Кассий: «В то время, когда император находился в Антиохии, произошло страшное землетрясение, при этом пострадали многие города, но наибольшее бедствие выпало на долю Антиохии. Так как Траян проводил здесь зиму и сюда отовсюду в большом количестве собирались и воины, и частные лица, прибывшие кто по судебным и торговым делам, кто с посольствами и ради развлечения, не было ни одного народа и ни одной общины, которые не понесли бы потерь, так что в Антиохии весь мир, находящийся под властью римлян, стал жертвой этого несчастья. Бушевали мощные грозы и дули чудовищные ветры, но никто не мог даже предположить, что они повлекут за собой столь огромные беды. Вначале неожиданно прогремел жуткий гром, за ним последовало сильное сотрясение, вздыбилась вся земля, строения взлетели вверх, одни из них, поднятые на воздух, сразу обрушились и разбились на куски, другие же рушились, колеблемые в разные стороны, словно во время морской качки, и их обломки далеко разлетались на открытые места. Стоял ужасающий грохот трескающихся и ломающихся брёвен, черепицы и камней; и взметнулись столь огромные тучи пыли, что невозможно было ни увидеть ничего и ни сказать, ни услышать ни слова. Пострадало множество людей, даже тех, кто находился вне домов: их трясло и с силой подбрасывало вверх, и они ударялись о землю, словно падая с утёса; одни получали увечья, другие погибали. Число же тех, кто погиб, оказавшись погребённым в домах, невозможно подсчитать, ибо многие из них были убиты самим обрушением обломков, великое же множество задохнулось под развалинами. Ужасные страдания претерпели те, кто был частично погребён под обрушившимися камнями и брёвнами и не мог ни выжить, ни принять мгновенную смерть». [492]

Среди погибших оказался римский консул Марк Педон Вергилиан, находившийся тогда в Антиохии при Траяне. Сам «Траян же выбрался через окно комнаты, в которой находился, с помощью одного человека исключительно мощного телосложения, который и вывел его наружу, так что он получил только несколько лёгких повреждений». [493]

Землетрясение, начавшееся, по разным данным, то ли 13, то ли 15 декабря 115 г., длилось несколько дней. [494] Траян в это время, столь опасное для пребывания в городе, жил под открытым небом на местном ипподроме.

Стихийное бедствие не могло остановить войны. Весной Траян начал новое решающее наступление в Месопотамии. Оно было очень тщательно подготовлено. Зная о безлесном характере ландшафта Месопотамии, Траян заранее распорядился использовать леса на северных рубежах Двуречья под Нисибисом для постройки речных судов. Они были сделаны таким образом, что их можно было разобрать на части, а потом снова собрать. К реке, где находилась стоянка легионов, корабли были доставлены на повозках и уже на месте собраны и спущены на воду. Дело в том, что римляне наконец-то столкнулись с противодействием парфян.

Те заняли позиции на противоположном берегу Тигра. Поэтому не было возможности навести мост через эту многоводную реку. И речные суда оставались единственным средством переправы.

Взаимодействие армии и речного флота под командованием Траяна оказалось замечательно успешным: «одни суда были очень быстро соединены вместе, другие, с тяжело вооружёнными пехотинцами и лучниками на борту, выставлены перед ними на якорях, а третьи перемещались то в одном, то в другом направлении, как будто намереваясь осуществить переправу. Вследствие этих манёвров и того ошеломительного впечатления, какое произвело столь огромное количество кораблей, появившихся из страны, лишённой леса, варвары отступили, и римляне переправились через реку и овладели всей Адиабеной». [495]

Сопротивление войск царя Адиабены Мебараспа, подданного Парфии, было сломлено. Двигаясь вдоль берега Тигра, римляне заняли города Арбелу и Гавгамелы. Именно здесь в далёком 331 г. до Р.Х. войска Александра Македонского разгромили в решающем сражении полчища персидского царя Дария III Коломана, после чего войско провозгласило Александра «Царём Азии». [496] Двинувшись в поход по завету Цезаря, Траян теперь шёл по пути Александра! Легко представить себе, какие чувства испытывал в эти дни римский император! Его мечты сбывались. Правда, если македонский царь разгромил в этих местах все главные силы своего противника, то Траян с собственно царской парфянской армией пока не столкнулся. «Парфянская держава истощена была внутренними распрями и тогда всё ещё была охвачена мятежами». [497] С одной стороны, это замечательно облегчало вторжение римлян вглубь Парфянского царства, но с другой… а что будет, когда парфяне примирятся между собой и соберутся с силами?

Но пока что сопротивлялся армии Траяна всё тот же Мебарасп. Ему удалось занять позиции в хорошо укреплённой крепости Аденистры (совр. Ирбиль в 112 км от Киркука в Ираке). [498] Траян направил в крепость для переговоров об её сдаче центуриона Сентия. Но Мебарасп повёл себя подобно другому варвару — Децебалу. Сентий был заключён в оковы. Однако доблестный центурион не пал духом. Когда римляне подступили к Аденистрам, он сумел сговориться с некоторыми другими узниками, «с их помощью освободился от оков, убил начальника гарнизона и открыл ворота своим соотечественникам». [499] Можно только воображать, как наградил воина-героя благодарный император! [500]