– А о чем, по-твоему, я должен думать?

– Ариман просыпается, и просыпается он гораздо быстрее, чем думают Родегаст с Сардаром. Возможно, Прозрение случится завтра или послезавтра. И тогда всем нам придет конец. Асгард должен быть взят в течение ближайших дней.

– Боярин Бутуй прав, – поддержал аса Ермень. – Только посланец Вия сможет вновь усыпить мятежного титана.

– Как все же нелепо устроен мир, – печально вздохнул Волох. – И как слепы боги. Я должен собственными руками возвысить своего смертельного врага.

– Этот смертельный враг – твой сын, – напомнил Ермень.

– Вот я и говорю – нелепо!

Похоже, князь Себерии успел уже наметить план действий, во всяком случае, он дал боярину Бутую четкие указания и настоятельно советовал ему передать свои предложения Яртуру в точности, не перепутав ни единого слова. От того, насколько слаженно будут действовать противники князя Родегаста внутри и вне замка Асгард, зависит многое, если не все. Неприступная твердыня должна пасть, иначе миру Яви придет конец. Теперь уже в этом не сомневались ни Бутуй, ни Волох. Робкий протест по этому поводу выразил разве что боярин Ермень, которому уж очень не хотелось покидать Расену и отправляться с Волохом в обреченный Асгард.

– Без тебя мне не справиться с магами, – прицыкнул на него Волох. – Их пятеро, а я один. Причем, по крайней мере, четверо из них весьма искусные бойцы.

– Но ведь у тебя под рукой почти тысяча мечников? – удивился Ермень.

– У простого мечника не поднимется рука на мага или волхва, – покачал головой князь Себерии. – А мы должны действовать быстро, дабы парсы не успели опомниться. Выше голову, Ермень, ты ведь сын рахмана.

Ермень и без напоминаний князя Волоха знал, чей он сын. Но, увы, сила духа и мудрость отцов далеко не всегда передается их сыновьям. Боярин Ермень на отсутствие ума никогда не жаловался, зато решительности ему порой не хватало. Одно дело бороться с князьями, и совсем другое схлестнуться с титаном Ариманом. И на всем пути из дома княжича Ратмира в Асгард, пролегавшем глубоко под землею, биармец почти беспрерывно вздыхал по этому поводу, чем окончательно вывел князя Волоха из себя:

– Никто не заставляет тебя бороться с титаном, Ермень. Ты возьмешь жар-цвет и покинешь замок раньше, чем начнется напуск Яртура.

– Но каким образом? – удивился Ермень.

– Видишь этот проход справа? – ткнул горящим факелом в полумрак Волох. – Он выведет тебя на берег реки. Там тебя встретят мечники Сытень и Ревень. Постарайтесь проскользнуть мимо дозорных Яртура незамеченными. А далее уходите в Биармию, в замок Цепень, и ждите меня там.

– А я не заблужусь? – поежился Ермень, испуганно оглядывая мощные, чуть тронутые сыростью и плесенью мощные стены подземного хода.

– Не заблудишься, – жестко ответил Волох. – Здесь только одно ответвление. И не вздумай со мной шутить, Ермень! Снесу тебе голову, даже не поморщившись.

В этом боярин как раз не сомневался. Сын рахмана Коломана всегда отличался крутым нравом, и не Ерменю, жизнь которого и без того висит на волоске, спорить с ним о власти и о жар-цвете.

Князь Родегаст был слегка удивлен, что Волох вернулся из похода в Расену не один, а в сопровождении изменника Ерменя. Биармец сокрушенно разводил руками в ответ на вопросы владыки Асгарда и каялся в своем недомыслии. К столу изменника Родегаст не пустил, но и голову ему рубить не торопился. Похоже, князь Асии был уверен в своей неуязвимости и в силу этого обстоятельства склонялся к проявлению великодушия. Дабы обелить себя, Ермень без стеснения ругал Баяна и Бутуя, которые паническими воплями смутили разум многих бояр и простых мечников. Но после того как пошел слух о встрече кагана Яртура с богом смерти Вием, для многих, в том числе и для Ерменя, наступил час прозрения.

– Значит, мой сон оказался вещим, – с усмешкой произнес Родегаст и скосил глаза на Волоха, сидевшего поодаль с серебряным кубком в руках.

– Не всякому слуху можно верить, – вздохнул Ермень, – но царь Сарматии Аркасай не тот человек, который способен придумать такое. Да и слишком уж поспешно он сбежал из Расены, чтобы у кого-то возникли сомнения в его искренности.

– Казнить Ерменя сейчас нет смысла, – махнул рукой в сторону опального боярина князь Волох. – По моим сведениям, Яртур пойдет на штурм Асгарда не сегодня, так завтра. Сила у него под рукой немалая, а у нас каждый человек на счету.

Князя Родегаста Ермень почти не боялся, куда больше его пугал прозревающий Ариман. А ну как титан нашлет новый вещий сон на владыку Асгарда, в котором разъяснит ему, какую тяжкую ношу коварный князь Волох возложил на плечи своего боярина. Была, правда, надежда, что титан, занятый распрей с богами, просто не обратит внимания на столь малую букашку, как Ермень. Да и спать днем, да еще накануне возможного штурма, владыка Асгарда не собирался. Наоборот, он развил бурную деятельность, проверяя готовность витязей и мечников к отражению напуска Яртура. Особое его беспокойство вызывали друды, которые запросто могли перемахнуть в лебедином обличье через стены и оседлать одну из башен.

– Друды – это серьезно, – поддакнул ему Волох, – но ты и о грифонах не забывай. Внутрь башен они, конечно, не проникнут из-за своих размеров, но в замковом дворе летающие псы способны наделать много бед.

– Друдов мы будем бить еще на подлете, а против грифонов используем шутихи парсских магов. Ты, боярин Ермень, умеешь с ними управляться?

– Дело не хитрое, – пожал плечами биармец в ответ на вопрос князя Родегаста. – А как быть с подземным ходом? Вдруг темник Хмара заподозрит недоброе и прижмет княжича Ратмира. А твой младший брат, князь Родегаст, человек нестойкий.