– Закрутил ты, боярин Бутуй! – восхищенно покачал головой биармец.

– Это не я закрутил, а Слепой Бер вместе со своим подручным Весенем, – вздохнул ас. – А нам правление Яртура еще выйдет боком.

Княгиня Злата была слегка взволнована тем обстоятельством, что к ней в открытое окно проникли сразу два мужчины вместо одного. Впрочем, волнение не помешало дочери князя Велемудра явить любовнику свое слегка располневшее тело во всей красе. Боярин Бутуй подтолкнул замешкавшегося Ерменя в спину и шепнул ему на ухо:

– Дверь в Ратмирову ложницу в самом конце коридора.

Ермень, смущенный неожиданным приемом, послушно покинул ложницу, оставив своего спутника наедине с красавицей, взалкавшей любви. Бутую ничего другого не оставалось делать, как не ударить в грязь лицом при столь счастливо сложившихся для него обстоятельствах. Княгиня Злата не стала скрывать чувства и ощущения, переполнявшие ее в эту минуту, и вскоре ее стоны и вздохи разносились уже по всему дворцу. К сожалению, все хорошее в этом мире заканчивается раньше, чем того хотелось бы некоторым дамам. К тому же боярин Бутуй, озабоченный проблемами почти вселенского масштаба, никак не мог полностью сосредоточиться на выполнении обязанностей, которые в любом случае нельзя было назвать супружескими. Что слегка огорчило княгиню Злату, ждавшую от нынешней ночи гораздо большего. Видимо, от огорчения по поводу не до конца сбывшихся надежд она уснула раньше, чем рассчитывала, развязав тем самым своему любовнику руки. Боярин Бутуй не замедлил воспользоваться оказией и ужом скользнул с роскошного ложа.

В покоях отсутствующего княжича Ратмира шел очень важный и обстоятельный разговор. К сожалению, собеседники разговаривали столь тихо, что Бутуй, даже припав ухом к двери, так и не смог разобрать ни единого слова. Асскому боярину ничего другого не оставалось, как толкнуть дверь и войти в помещение, освещенное лишь слабым огоньком восковой свечи. Впрочем, князя Волоха Бутуй опознал бы и в полной темноте. Уж очень представительной внешностью наделили своего единственного сына рахман Коломан и княгиня Турица. Видимо, князь Себерии знал о присутствии в доме еще одного постороннего лица, а потому приходу Бутуя не удивился, зато не замедлил огорчить его прискорбной вестью:

– Кудесник Баян оказался прав, Ариман действительно просыпается. Я видел это собственными глазами.

– Теперь понятно, зачем Слепой Бер отправил своего внука к Вию, – вздохнул Бутуй, опускаясь на широкую лавку.

– Если тебе понятно, то объясни нам, – недовольно буркнул Ермень.

– Аримана в свое время усыпил именно Вий, и если титан действительно проснется, то богу смерти понадобятся глаза, чтобы вновь проделать то, что ему уже удалось однажды.

– И это будут глаза Яртура? – догадался Волох.

– Да, – подтвердил Бутуй. – Твой сын, князь, единственный человек в мире Яви, который способен выдержать взгляд Вия.

– А ты уверен, что он его выдержал?

– У меня нет причин не доверять царю Аркасаю, который слышал рассказ Шемякича собственными ушами. А друд не тот человек, который станет лгать своим друзьям.

– Выходит, Родегаст сказал правду, – задумчиво проговорил Волох. – Он действительно видел этот сон.

– Родегаст стал ясновидящим? – удивился Бутуй. – С чего бы это? Прежде он не обладал этим даром.

– Владыка Асгарда считает, что причиной его прозрения является жар-цвет.

– Что-то сомневаюсь я, – покачал головой Ермень. – Простому смертному такое вряд ли под силу. Разве что титану…

– Ариман, – догадался Бутуй. – Только он мог проникнуть мысленным взором в логово Вия, чтобы потом наслать морок на князя Асии.

– Но ведь сон видел и маг Сардар, – напомнил Волох.

– Значит, они оба находятся под влиянием Аримана, еще не проснувшегося окончательно, – поддержал Бутуя боярин Ермень.

– А как же Перун? – не сдавался Волох.

– Перун давно уже отвернулся от Родегаста, – воскликнул почти в полный голос Ермень. – Отцом еще не родившегося ребенка княгини Златы является боярин Бутуй, а вовсе не Ратмир.

– А Леля забеременела за два месяца до брака с Родегастом при посредничестве своей бабушки княгини Турицы, подыскавшей ей любовника, – дополнил биармца асский боярин.

– Про княгиню Турицу я тебе ничего не говорил, – возмутился Ермень.

– И мне, кстати, тоже, – недовольно буркнул Волох.

– Извини, князь, но это не моя тайна. Я поклялся Велесом хранить ее до самой смерти, – заюлил сын Приама.

– Откуда тогда боярин Бутуй знает тайну Лели? – вспылил князь Себерии.

– Мой приказный Глузд подслушал разговор Лели с Ладой, – развел руками Бутуй. – А вот боярину Синегубу тайну раскрыла его глазастая и много порожавшая жена.

– Выходит, все асские бояре знают, кто приходится отцом ребенка моей сестричады? – спросил недовольный Волох.

– Им известно, что отец – не Родегаст, – возразил Бутуй. – Но и этого оказалось достаточно, чтобы многие волхвы и печальники Перуна отшатнулись от владыки Асгарда. Не о том ты сейчас думаешь, князь Волох. Княгиня Леля уже отрезанный ломоть.