— Кто этот человек? — Тор кивнул на убитого, который лежал чуть поодаль от остальных, возле самых дверей, словно решил в последнюю минуту спастись бегством.

— Я не знаю, — губы королевы дрогнули, — его привел Хафтур Колбейн, видимо, это кто-то из его мясников.

Ингрид брезгливо поморщилась, что, вероятно, должно было означать неприятие как мясников, так и их сомнительных знакомых. Ара подошел поближе к убитому и заглянул ему в лицо: увы, Ее Величество солгала. Этот человек не был мясником из Бурга, поскольку и лицо, и одежда, наполовину скрытая серым плащом, выдавали в нем чужака. Меченому чужак напомнил лже-слизняка, виденного в Ожском замке. Правда, тот был постарше. Ара сообщил о своих наблюдениях Тору, тот мрачно кивнул в ответ.

— Кто такой Колбейн?

— Я не обязана отвечать на твои вопросы, — вспыхнула Ингрид. — Ты забываешься, меченый владетель.

В слово «меченый» Ее Величество вложила весь сарказм, отпущенный ей Богом, но Тора ее выпад оставил равнодушным.

— Надеюсь, королева Ингрид не откажется посетить скромное жилище своего покорного слуги, — владетель Нидрасский с издевательской вежливостью склонил голову, — хотя бы и меченого.

— Мое похищение будет стоить тебе жизни. — Ингрид окончательно пришла в себя, и голос ее звучал уверенно, почти вызывающе.

— Может, заткнуть ей рот кляпом? — грубо спросил Рыжий.

— Вы жестоко поплатитесь за насилие. — Королева двинулась к выходу, гордо вскинув голову, не удостоив меченого даже взглядом.

Рыжий в ответ только презрительно сплюнул. Ара вздохнул — обучить Рыжего хорошим манерам было делом абсолютно безнадежным.

Бент Хаслумский был не в духе с раннего утра, с той самой минуты, когда узнал, что королева Ингрид встречалась минувшей ночью с Тором Нидрасским. Хорошую приманку нашел Бьерн Брандомский для расставленной ловушки, нечего сказать. Первой мыслью Бента было броситься к Труффинну Унглинскому и высказать ему все, что накипело на душе. Довериться Брандомскому, этому приграничному интригану, ничтожному мерзавцу, ни в грош не ставящему благородные идеи ордена и занятому только устройством своих мелких делишек! Конечно, загнанный в угол мальчишка согласится отдать Нидрасские земли и вступить в орден, но что помешает ему изменить, как только он вернется в родные края? Неужели Ингрид думает, что ее прекрасные глазки способны удержать мужчину на таком расстоянии? Плохо она знает мужчин! Тем более этих приграничных мужланов, не способных даже оценить подлинное чувство. Наверняка к услугам этого прохвоста целая куча наложниц в его Ожском замке. Кажется, Лаудсвильский говорил об одной из них, а Бент забыл рассказать об этом королеве. Какая досада!

Долгое время Бент боролся с желанием донести обо всем королю Рагнвальду. Какой бы это был скандал, многим не поздоровилось бы! Но разум взял верх над чувством, и он отбросил эту нелепую мысль. Конечно, неплохо получить такого союзника, как Тор Нидрасский, да еще в Приграничье, где дела складывались из рук вон, но… Сердцу не прикажешь, и Хаслумский выплеснул всю свою досаду на голову несчастного посланца генерала ордена, владетеля Аграамского.

Аграамский слабо оправдывался тем, что инициатива исходила от королевы и сам Труффинн Унглинский дал свое согласие скрепя сердце, надеясь втайне, что меченый обязательно откажется; и тогда с ним можно будет расправиться, не ущемляя самолюбия Ее Величества, чьим расположением генерал ордена, как известно, дорожит. Все эти объяснения только подливали масла в огонь, бушующий в груди первого министра.

Пожилой владетель Аграамский, серая мышь ордена, ничтожество, опасное лишь своей близостью к Унглинскому, сносил выходки Бента с кротким смирением, и только маленькие глазки его изредка злобно поблескивали из-под морщинистых век. Аграамский не блистал ни умом, ни богатством, однако был достаточно терпелив и изворотлив чтобы занять высокое место в иерархии ордена. Досада Бента была ему понятна, и он тихо злорадствовал по поводу сердечных неурядиц своего могущественного друга.

Весть о прибытии в его дворец королевы Ингрид застала Бента врасплох. Аграамский был удивлен не меньше. С минуту владетели растерянно смотрели друг на друга. Хаслумский опомнился первым.

— Открывайте ворота, — крикнул он Арвиду, поразившему его столь невероятной вестью.

Арвид со всех ног бросился выполнять приказ своего повелителя. Сам Хаслумский лихорадочно натягивал шитый золотом кафтан, не попадая в спешке в рукава. Владетель Аграамский с готовностью принялся ему помогать.

Королевская карета только-только остановилась, и Бент Хаслумский успел как раз вовремя, чтобы помочь королеве Ингрид ступить на землю. Следом за королевой из кареты выпрыгнул Тор Нидрасский — неприятная неожиданность для благородного Бента. Хаслумский поморщился, как от зубной боли, но все-таки нашел в себе силы, чтобы приветствовать нежеланного гостя. Присутствие же в карете Эйрика Маэларского поставило министра в тупик. Неужели орден стал заигрывать и с племянником Гоонского быка? Хаслумский вопросительно посмотрел на владетеля Аграамского, но тот, изумленный не менее Бента, только руками развел. Впрочем, каких объяснений можно было ждать от этого дурака?

Хаслумский был озадачен до такой степени, что забыл подать руку благородной даме, сопровождающей Ее Величество в этом удивительном визите. Эйрик поспешил загладить неловкость хозяина и протянул красавице руку, та бросила на Бента недовольный взгляд и благосклонно улыбнулась Эйрику. Дама была молода и красива, но, как ни старался Бент, он так и не смог вспомнить, где же он видел это юное лицо.

Королева Ингрид странно посматривала на Хаслумского, покусывая алеющие губы. Лицо ее казалось бледным и взволнованным. Бент почувствовал укол ревности и бросил ненавидящий взгляд в сторону Тора Нидрасского. Тор удивленно вскинул брови и оглянулся в поисках объекта, вызывающего столько негативных чувств.

Позади спешивался личный конвой королевы Ингрид: молодцы рослые, как на подбор. Плащи серого ордена на их широких плечах были слегка неуместны, но расстроенный Бент не обратил на них внимания. Зато внимание обратил владетель Аграамский, не увидевший среди серых монахов ни одного знакомого лица. Аграамский успел заметить и мальчишку, крутившегося все это время по двору, который подал едва заметный знак кучеру королевской кареты и, получив кивок в ответ, стремительно исчез. Смутные подозрения зашевелились в неповоротливом мозгу старого владетеля.