встретили его очень приветливо и слушали с большим вниманием.

«Шепотом, искоса поглядывая на сцену, где репетировал Мейер¬

хольд, он говорил: «Я уже, наверное, староват для Всеволода,

хотя... О-о, этот Всеволод! Он любому старому актеру «воткнет»

такой шприц, что сразу станешь молодым... Упрямый и требует

от актера многого... Ну, да вы молодые! Он и многое дает... На¬

бирайтесь» 18. Так же неожиданно, как появился, он исчез с «мей-

ерхольдовского горизонта», о чем Жаров очень сожалеет.

Что же выбрать — тихую обеспеченную жизнь на покое в ка¬

ком-нибудь академическом театре (Луначарский по-прежнему

предлагает посредничество), без каких-либо обязательств, по и

без ясно обусловленных прав, статут пенсионный в наилучшем

его варианте, либо будни гастролерства, мытарства и материаль¬

ную скудость и какие-то новые и пока неизвестные ему самому

планы. Несмотря на явные признаки подтачивающей его изнутри

болезни, он выбирает вариант, не сулящий никаких благ. Правда,

здесь сказывается и то обстоятельство, что он хочет встретить

свой юбилей, не меняя образа жизни, который вел без малого

четверть века. Сроки юбилея уже приближаются.

Двадцать пятого ноября 1925 года, измученный поездками- ~

весной в Латвию и Эстонию, летом в Центральную Россию,

осенью в Оренбург, Ташкент и Донбасс,— Орленев возвращается

в Москву. Пять дней спустя на заседании юбилейного комитета

обсуждается порядок его чествования в марте будущего года

в Большом театре. Как лучше отметить эту дату, небезразличную

всем собравшимся? Режиссер Е. О. Любимов-Ланской предлагает

по примеру недавних ермоловских торжеств организовать шествие

московских театров со знаменами к дому, где живет Орленев.

Художественный театр готов поставить в праздничный вечер си¬

лами своей труппы два акта «Царя Федора» с участием Павла Ни¬

колаевича. Он пока еще раздумывает и не знает, какую из своих

ролей будет играть в этот мартовский вечер; в конце концов он

выбирает Раскольникова. До юбилея еще целых три месяца; сбе¬

режений у него нет: как прожить это время? И, вроде как бы ин¬

когнито, он отправляется на кинофабрику, чтобы участвовать

в массовках, там люди всегда нужны... Его сразу узнают и счи¬

тают, что это очередная забавная выходка популярного актера.

«Вот отпразднуете юбилей,— говорят ему,— и милости просим!

Берите любую роль!» Раньше он не скрытничал бы и сказал, что

заработок ему нужен до зарезу, теперь он молчит, момент не тот!

Новый год начинается с поздравлений. Письма к Орленеву

идут со всех концов страны. Юбилейная волна постепенно захва¬

тывает и газеты. 1 марта 1926 года «Вечерняя Москва» проводит

анкету-опрос: кто из современных актеров заслуживает звания

народного артиста? В анкете участвуют четырнадцать человек,

десять из них называют Орленева. В. Э. Мейерхольд пишет корот¬

ко: П. Н. Орленев. Председатель ЦК Всерабиса Ю. М. Славинский

излагает свои соображения более обстоятельно: искусство Орле¬

нева дорого ему потому, что, актер-психолог, он представляет ста¬

рую школу сценического мастерства в ее высшем взлете. Ответ

критика В. И. Блюма такой: «Не задумавшись — Орленев. По¬

думав— Орленев». Молодой П. А. Марков — он был тогда пред¬

седателем Репертуарно-художественной коллегии МХАТ — тоже

называет Орленева. Такого же мнения держатся и поэт С. М. Го¬

родецкий и историк театра В. А. Филиппов. Поразительное еди¬

нодушие при пестром составе опрошенных.

В день юбилея, в понедельник 8 марта, он проснулся рано и

сразу сел за стол. Процедура празднества уже давно была раз¬

работана до мелочей; эту обязанность взяла на себя дирекция Ма¬

лого театра и, кажется, ничего не упустила. Была только одна

неясность: Орленев опасался, что, когда будут зачитаны все при¬

ветствия, ему придется держать ответную речь. После Расколь¬

никова, „да в такой аудитории, это была для него непосильная за¬

дача, не говоря уже о том, что он был хороший рассказчик и