кова (Дель-та), который, не скупясь на доводы, убеждал Орле-

нева сыграть Гамлета, «творение, достойное его таланта». Статья

эта была особенная, написанная с таким чувством, словно буду¬

щее незнакомого ему критика зависит от того, сыграет ли он, за¬

езжий гастролер, Гамлета или не сыграет.

Так завязывается знакомство Орленева с Тальниковым,

которому впоследствии он подарит свой портрет с надписью:

«Единственному другу моему, другу — вдохновителю по пути

к Гамлету». Молодой врач, со студенческих лет одновременно

с медициной занимавшийся театром и литературой (несколько

лет спустя Бунин тоже назовет Тальникова «критиком-другом»),

он восхищается Орленевым—«Достоевским русской сцены»,—

* В беседе, опубликованной в «Петербургской газете», он так и гово¬

рил: «Я нахожу невозможным возвратиться в Малый театр (то есть в те¬

атр Суворина. — А. М.) со своим прежним репертуаром. Я «блудный сын»

и хочу вернуться в родное гнездо «со щитом», а не «на щите» 13.

** В одном из рабочих экземпляров «Гамлета», хранящемся в фонде

Орленева в Центральной научной библиотеке ВТО, авторы перевода зна¬

чатся под инициалами О. С. Д., что расшифровывается как некое содру¬

жество: Орленев с Двинским.

его инстинктивной интеллигентностью, его искусством «тяжелого

креста и мятежа». Орленев тоже с первой встречи оценил вооду¬

шевленную натуру и широту знаний молодого критика, так ярко

себя обнаружившую во время подготовки «Гамлета».

С конца 1907 года Тальников, подобно Набокову в теперь уже

далекий петербургский период, становится доверенным лицом и

постоянным участником всех художественных начинаний Орле-

нева. Набоков был человек светский, дипломат, он принадлежал

к высшему слою интеллигентного петербургского чиновничества;

Орленев, посмеиваясь, говорил, что все русские губернаторы и

послы — его близкие или дальние родственники. Тальников не мог

похвастать родовитостью, в студенческие годы он давал уроки,

был репетитором в богатых одесских семьях; летом 1906 года он

с двумя учениками поехал в Италию и где-то вблизи Генуи по¬

знакомился с Плехановым, с которым у него установились доб¬

рые отношения.

Интеллигентность без фамильных традиций ничуть не отрази¬

лась на строгости вкуса молодого врача и литератора, которому

Орленев вскоре после знакомства (еще путая отчество) писал:

«.. .Мне необходимо видеть Вас, говорить с Вами, вдохновляться

и поучаться» и. Потом у их сотрудничества будет много точек со¬

прикосновения. Так, например, в 1912 году Тальников написал

большую работу по истории и эстетике крестьянского театра в Рос¬

сии, толчком для которой послужили спектакли Орленева в Голи¬

цыне. Он был редактором мемуаров актера, не слишком требова¬

тельным и педантичным, но старательно оберегавшим своеобра¬

зие его мысли и стиля. Много сил и фантазии он отдал «Гамлету»,

особенно редакции перевода и перестановкам некоторых ключе¬

вых сцен. В связи с «Гамлетом» по рекомендации Талышкова и

произошло знакомство Орленева с Плехановым.

Миновал уже год, как он вернулся к «Гамлету». Текст пьесы

был вчерне готов, придумал он и некоторые новшества, может

быть, и рискованные с точки зрения законопослушного шекспиро¬

ведения, но казавшиеся Орленеву необходимыми. Так, он изме¬

нил порядок действия в первой сцене третьего акта. По его за¬

мыслу, на верхней площадке двухъярусной конструкции сцены

прохаживается ничего не подозревающий Гамлет и нечаянно из

услышанного разговора узнает, что король и Полоний поручают

Офелии дознаться, нет ли у принца тайных умыслов, и она, как

то ни удивительно, участвует в их сговоре. Реакция Гамлета не¬

ожиданная — от шока он затаился, обида его слишком велика,

чтобы найти себе сразу выход, и с ледяным спокойствием ведет

он диалог с Офелией, пугая ее запутанностью речи, в которой,

если хорошенько разобраться, скрывается ужасный итог: все кру¬

гом обманщики, к чему плодить грешников, иди в монастырь, сту¬