бывший офицер, паровозный машинист, священник, цирковой

артист — чудаки и мечтатели, для которых встреча с Орленевым

стала последним островком надежды. С этой многолюдной и по¬

стоянно обновляющейся труппой управляться было нелегко, но

интересно. Репертуар у него был прежний, иногда он ставил

«Бранда», пока не часто, работу над ним считал еще не закон¬

ченной. В 1907 году в Екатеринославе, после представления

«Бранда», он встретился с тогда еще совсем юной гимназисткой

Татьяной Зейтман, вскоре ставшей его преданной подругой, ак¬

трисой Татьяной Павловой, в дальнейшем — одной из звезд италь¬

янского театра.

Даже театралы старшего поколения теперь плохо ее помнят.

Перед революцией она была многообещающей молодой актрисой.

В неизданных мемуарах актера Сумарокова приводятся некото¬

рые биографические данные о ней 17. После нескольких лет уче¬

ничества и первых опытов в труппе Орленева она служила в про¬

винции у антрепренера Беляева, в 1913 году попала в Москву,

в основанный К. А. Марджановым и недолго просуществовавший

Свободный театр. Лучшей ролью Павловой той ранней поры была

Касатка в одноименной пьесе А. Н. Толстого — отчаянная дере¬

венская женщина, загубленная Петербургом и его соблазнами и

исцеленная впервые испытанным чувством всепоглощающей фа¬

тальной любви. Эту бенефисную роль с избытком падрывности

молодая актриса играла в интеллигентной манере, без нажима и

утрировки.

Вскоре после революции Павлова вместе с мужем, актером

оперетты Вавичем, уехала за границу, там застряла, судьба ее

забросила в Италию, где она легко ассимилировалась в чужой

среде, с поразительной быстротой изучила язык в его тонкостях,

необходимых для ее профессии, и уже в 1923 году создала свою

итальянскую труппу с заметным уклоном в русский репертуар:

на сцене этого театра шли пьесы Островского, Горького, Андреева

и некоторых советских авторов (например, Катаева). В последую¬

щие годы Павлова стала видным театральным педагогом и рабо¬

тала в Национальной академии драматического искусства в Риме.

В пятидесятые и шестидесятые годы занималась режиссурой и

поставила много опер в театре «Ла Скала» («Борис Годунов»,

«Сорочинская ярмарка», «Каменный гость» и другие). Чтобы

дать представление о месте Павловой в итальянском искусстве,

я сошлюсь на два интересных документа — письмо Немировича-

Данченко и интервью Витторио Де Сика.

Осенью 1931 года Павлова пригласила Немировича-Данченко

в Турин па репетиции и премьеру его старой пьесы «Цена жизни»

в своем театре. Он принял это приглашение и две с половиной не¬

дели провел в Италии. «В Турине я и моя пьеса имели успех

ошеломляющий»,— писал он из Берлина О. С. Бокшанской, от¬

давая должное добросовестности итальянских актеров и их пре¬

данности своему делу. Очень большое впечатление на него произ¬

вела игра Павловой, и он назвал ее отличной актрисой: «Кроме

Пашенной, у нас такой уж нет. В Италии она считается лучшей

итальянской актрисой и ее труппа лучшей в Италии» 18. Мы

знаем, что Немирович-Данченко не был щедр на такие похвалы.

И еще одно важное признание. Корреспондент журнала «Ис¬

кусство кино» попросил итальянского режиссера Витторио Де

Сика в один из его приездов в Москву рассказать о первых шагах

в искусстве. Он ответил, что родители готовили его к профессии

бухгалтера и он получил соответственную подготовку. «Об актер¬

ской карьере я и не думал до встречи с моим старым другом

Джино Саббатини, который играл в труппе Татьяны Павловой.

Он познакомил меня с ней, и я стал получать за выходные роли

28 лир в день *. Татьяна Павлова стала моим первым режиссе¬

ром, моим учителем... Мне было двадцать лет, и она отнеслась

ко мне, как к сыну. Немирович-Данченко, ее большой друг, при¬

езжал к нам в театр на репетиции. Я сохранил к ней привязан¬

ность и признательность на всю жизнь». Далее Витторио Де Сика

сказал, что Татьяна Павлова была для него как бы «эхом великой