— Ты с ума сошел? Ты хочешь погнаться за вертушками? — Лукас выглядит так, словно готов спихнуть Фортиса с плота. — Ты ненормальный! Действительно выжил из ума. Наконец-то.

— Но монахи дали нам конкретное название реально существующего храма. И река приведет туда. — Я говорю, но Фортис не слушает, на самом деле не слушает.

— Может быть, иногда придерживаться курса — неверный ход, — говорит он, и его глаза прищуриваются, когда он всматривается в рваную линию холмов, скрывающих за собой зеленую долину. Ту самую, в которую хлынули вертушки.

— Это недолго протянется. Небольшая задержка.

Фортис смотрит на Биби, который лишь качает в ответ головой и не возражает. Монах уже видит в мерке неудержимую решимость и прекрасно понимает, что незачем зря тратить силы на спор.

И мы все это понимаем.

Не знаю, что такое нашло на Фортиса. Но что бы ни происходило в долине, Фортис желает это выяснить.

Поэтому, когда наш плот в считаные минуты оказывается вытащенным на илистый берег, я ничуть не удивлена. Если мерку что-то приходит на ум, он это осуществляет.

А вот то, что я вдруг отправляюсь в путешествие через джунгли на спине слона, — вот это для меня удивительно.

— Слоны. Опять слоны.

Биби качает головой, стоя возле животных и глядя на самую большую из трех слоних.

— Один слон едва ли в состоянии тащить другого слона вверх по реке. Так как же можно предположить, что один слон сможет ехать верхом на другом слоне?

Я и не знаю, кого мне больше жаль — Биби или слониху.

Чинг приходится лечь в грязь, практически завалиться на бок, и только тогда Биби может забраться на ее спину. Тима хватается за хобот Чанг, и та легко поднимает девушку к себе на спину.

Брут рычит из рюкзака, а Чанг в ответ громко фыркает. Думаю, даже слоны уже привыкли к нашему шелудивому псу.

Пинг совсем не так уверена, что ей хочется кого-то на себе возить.

— Noh long! Noh long! — повторяем ей мы с Лукасом, так и эдак, жестами и мимикой, призывая на помощь Биби, но вот наконец слониха послушно опускается перед нами на колени.

Тогда я хватаюсь за хрящ ее уха и закидываю ногу ей на спину, подпрыгиваю — и вот уже сижу на том, что должно быть ее шеей. Шерсть на ней вьется, выступающие кости затылка натягивают шершавую колючую кожу, и я прижимаю ладони к верхней части, где шкура помягче.

Никто не говорил мне о том, каким теплым может оказаться слон. Пинг такая же теплая, и мягкая, и живая, как и я.

Когда она медленно поднимается во весь свой рост, я покачиваюсь взад-вперед, сжимая колени, чтобы не свалиться. Слониха поворачивает уши немного назад, к моим ногам, видимо желая, чтобы я не вертелась, и мы начинаем путь вверх по тропе, в перепутанные заросли джунглей.

Итак, мы двинулись. Все мы, по двое на слоне. Лукас и я. Ро и Тима. Биби и Фортис. Конечно, Биби не помешал бы личный слон. Как я и подозревала, ни монах, ни мерк не радуются совместному пребыванию на спине слонихи.

Не говоря уж о том, что этому не рада слониха.

Мы медленно движемся от реки в сторону долины.

— Держись крепче, — говорит Лукас, откидываясь назад, когда моя голова дергается в его сторону.

В ответ я могу лишь старательнее цепляться за него.

Пейзаж перед нами просто волшебный.

С высокой спины слонихи, на которой я сижу позади Лукаса, обхватив его за пояс, я вижу бесконечное упорство жизни, неустанный рост всего вокруг меня. Даже на деревьях растут другие деревья.

Джунгли скрывают свои сокровища и свое прошлое. И даже в такой близости от городов я не могу его увидеть, хотя и в силах ощущать — целые затерянные города, светящиеся под пальмами и папоротниками.

Я иду, думаю я. Я найду вас. Затерянные города и потерянные сестры. Как бы джунгли ни прятали вас от меня.

Нефритовая девочка и нефритовые сны.

Она должна быть там. Ничто не должно с ней случиться.

Не раньше, чем я до нее доберусь. Я обещаю.

Я и самой себе обещаю то же самое.

Мы двигаемся вперед.

Некоторые деревья похожи на ветер, зеленый ветер, как будто им придало неустойчивую форму непрерывное дуновение бурной силы, что окружает меня.

Наверное, так оно и есть.

Другие достигли весьма впечатляющей высоты.

— Тиковые деревья, — сообщает Биби, раскачиваясь впереди меня на спине Чинг. — Теперь они почти так же редки и дороги, как золото. Их немного осталось, совсем немного.

И еще вокруг отовсюду лезет бамбук.