Кэт не потрудилась спросить, откуда об этом Лиллиана узнала. Вероятно, всё было написано у неё на лице. Она медлила, попивая чай, а Лиллиана нетерпеливо барабанила пальчиками по столу.

– Ничего, – наконец ответила Кэт, вздохнув. – У меня с Гадесом абсолютно ничего не происходит. – От произнесённых вслух слов ей стало больнее, чем она подозревала.

– Почему? Неужели он не разделяет твои чувства?

– Как раз это не проблема. – Чёрт, как же она устала. Кэт медленно прошаркала к кровати и присела на край. – Проблема в твоём супруге.

Рука Лиллианы, протянутая за виноградинкой на тарелке, замерла.

– В смысле?

– Наверное, тебе лучше спросить об этом у него. – Веки Кэт стали будто свинцовыми, и она почувствовала, как покачнулась. – Почему я такая сонная?

– Дело в чае, – Лиллиана помогла Кэт устроиться на кровати. – Он приготовлен из корня Сора. Поможет тебе отдохнуть.

Отдых… звучит хорошо. Может быть во снах Кэт и Гадес смогут быть вместе.

***

Та штука с умиранием заставила парня подумать о своей жизни. Что он с ней сделал. Что собирался делать с ней в будущем. А из-за бессмертия, будущее Гадеса будет долгое. И одинокое.

От мысли о том, что он ещё хотя бы день проживёт так, как последние пять тысяч лет, его затошнило. Он бродил туда-сюда по своему склепу, пока подошвы сапог не взмолили о пощаде.

Азагот оставил его несколько часов назад с заверениями, что за содеянное Кэт не сильно строго накажут. Но "не сильно строго" Азагота разительно отличалось от того же пункта Гадеса. Ну, не всегда, но в отношении Кэт точно.

Гадес лишь понадеялся, что Азагот не заподозрил, что между ними что-то произошло. Технически, Гадес не нарушил приказы Азагота, но Мрачный Жнец не был поклонником технической стороны дела. И если за то, что сделал Гадес, Кэт накажут, он будет бороться с Азаготом до настоящей смерти.

Гадес зарычал и впечатал кулак в стену. Никогда, ни разу за свою жизнь, он не чувствовал ничего подобного к женщине. Чёрт, да он вообще не испытывал таких эмоций. Да, он страстно относился к правосудию, но эта страсть была иной. Сейчас же его полностью поглощало желание быть с кем-то. Быть кем-то лучшим для этого человека.

Он не так давно знал Кэт, но за то короткое время, что они провели вместе, он разделил с ней то, что раньше держал только при себе. Он дарил и получал утешение. Он хотел и его хотели.

Идиот, она же хочет вернуться на Небеса.

Да, всё было так. Шансов вернуться было ничтожно мало, учитывая, что за всё ангельское существование, это посчастливилось сделать лишь горстке счастливчиков. Но даже сам факт того, что она хотела вернуться, был проблемой.

Да, он понимал. Кто захочет жить в мрачной тьме подземелья, когда может порхать в свете и роскоши? Но, проклятье, Кэт хотела быть здесь. Мог ли он заставить её передумать?

Гадес закрыл глаза и приложился лбом к прохладной каменной стене, в которую недавно ударил кулаком. Его окутывала боль, и не только потому, что он сломал кости в руке и они с мучительной скоростью срастались. Эта боль ни в какое сравнение не шла с болью в сердце.

Ему нужно быть с Кэт, но как? Гадес подумывал попытаться переубедить на этот счёт Азагота. Порой парень не был очень уж упрямым. Особенно теперь, когда у него появилась Лиллиана. Она вывела его на новый уровень, показала перспективы в жизни и отношениях.

Но будет ли этого достаточно?

Потому что в одном Гадес был уверен: если он не получит Кэт в свою жизнь, то Азагот зря её спасал.

Переводчик и редактор: Casas_went

Глава 16

Кэт снился Гадес.

Сон был такой реалистичный, такой сексуальный, что, когда Кэт проснулась, то была расстроена из-за того, что в постели одна, и дико возбуждена из-за тех вещей, что они с Гадесом вытворяли во сне.

Она провела рукой по животу, цепляясь разумом за образы, что проигрывались в голове как эротический фильм. Скользнув пальцами в трусики, она почти ощущала движение языка Гадеса между её ног.

О да. Если она сейчас не могла заполучить его в свою постель, то, по крайней мере могла…

Кто-то постучал в дверь, а затем через толстую деревянную поверхность просочился голос Лиллианы:

– Кэт? Ты проснулась?

– Нет, – простонала Кэт.

В комнату донёсся тихий смешок Лиллианы.