И вот спустя шесть лет после последней разлуки, достаточной, чтобы дважды обогнуть землю под парусом, Воронов привез розовым июньским вечером на подводе дочь. Федор как раз поправлял на крыше трубу. Даже удивительно, что он оказался на крыше именно в этот момент! Он сел на конек и разглядывал сверху приезжих.

Воронов подал руку Фелицате, та спрыгнула с подводы. Показалась ее мать. Они обнялись, постояли с минуту молча и молча зашли во двор. С крыши двор был хорошо виден. Воронов завел лошадь, закрыл ворота и стал распрягать лошадь. По движениям его рук Федор нутром понял, что тот волнуется. Слышно было, как он бормочет что-то. Неужели молится? И тут же Федя это волнение уловил в себе, словно оно пронзило в этот миг всю вселенную. В голове было пусто-пусто, а на ум пришла всего одна лишь строчка: «Снится, - снова я мальчик, и снова - любовник...»

Феде в этом году исполнялось четырнадцать лет. А сколько же ей лет, задумался он. Тридцати еще нет... Он решил жениться на Фелицате до того, как ей исполнится тридцать лет. Он задумался, сидя на крыше, и едва не свалился с нее, когда услышал за спиной раздраженный голос отца:

– Ты чего там, уснул? Не докличешься! Вечерять иди!

Федор вставал рано. До Семеновки, где была девятилетняя школа второй ступени, было полтора часа ходу. Скоро должны были начаться экзамены. На выходе из села он увидел девушку, которая шла впереди него. Кто это, рассеянно подумал Федор. Когда он поравнялся с ней, девушка оглянулась. Это была Фелицата.

– Ой, это ты!
– воскликнул Федор.

Несмотря на сильное смущение, он не мог отвести от нее свой радостный взгляд. Девушка была прекрасна! Какие у нее огромные ласковые глаза! Она ничуть не постарела, как-то по-взрослому, с удовлетворением отметил про себя Федор.

– Здравствуй, Феденька, - ласково сказала Фелицата.
– Я специально тут, чтобы поговорить с тобой. От судьбы не уйдешь, - вздохнула она.

От этих слов у Федора сладко заныло под ложечкой.

– Я знаю, бессмысленно далее таиться. Тебе скрывать свои чувства, мне свои. У меня - не они во мне, а я в них. А в тебе они глубиной во всю твою жизнь.

Федор не сомневался в этом. Он взял девушку за руку и поцеловал ее. Фелицата погладила ему голову левой рукой и произнесла:

– И во сне прижимаю к губам твою прежнюю руку, не дыша...

– Ты читаешь мысли?

– Я читаю Блока.

– Фелиция, любовь моя!
– воскликнул Федор.

Комичность момента часто придает ему и трагичность.

– Феденька, не сейчас говори мне о любви. Я скажу, когда.

– Когда?

– Скоро. Очень скоро. Мы с тобой еще встретимся. И не раз. Отпусти руку, пожалуйста. Ты стал необыкновенно силен. Не злоупотребляй силой. Не будешь? Смотри, следы от пальцев. Не оставляй на женских руках следов от пальцев. Они не смываются.

Федя, уронив сумку с книгами, стал целовать девушке руку. Она прижала его голову к своей груди, и он услышал стук ее сердца.

– Все, Федя, ступай! Опоздаешь. Вечером - на «нашем» месте. Храни тебя Господь!

Федя поспешил в Семеновку. Он то и дело оглядывался и спотыкался. Фелицата долго смотрела ему вслед и махала рукой. Феде иногда казалось, что он летит над землей. И в этот момент он ощущал себя капитаном пиратского барка, который режет волну, поспешая на помощь захваченной врагами красавице. И, споткнувшись о корень краснотала, он видел в светло-зеленой листве куста ласковое красивое лицо Фелицаты, которая вечером будет ждать его на «их» месте. И сердце его летело дальше, а следом за ним и сам Федор.

В школе он не мог дождаться конца занятий, и по их окончании стремглав помчался домой. Ему вслед о чем-то кричали, но он отмахнулся рукой.

Дома он быстро похлебал прямо из чугунка суп и побежал на реку, на мысок, где под тенью ивы они когда-то разводили костер.

Федя выскочил к «их» месту и взглянул на него как бы другими глазами. Оно ему показалось не обычным и привычным, а необыкновенно красивым, сказочно роскошным, словно возрожденным стихами Блока и его, Федиными, чувствами к Деве Фелицате. Он скинул одежду и кинулся в воду, не замечая ее июньской прохлады.

– Не простынь, Феденька!
– услышал он голос Фелицаты.

Девушка вертела в руках веточку, отбиваясь от мошки, и швыряла носком синей туфельки песок в воду.

– Залазь!
– крикнул Федор, похлопав ладошкой по воде.

Фелицата поежилась, покачала головой. Федор выскочил из воды и легко подхватил девушку на руки.

– Какой ты стал сильный!
– удивилась она.

– Я еще и не это могу!

– Нет, давай это, - засмеялась девушка.

У Феди то ли закружилась голова, то ли он споткнулся, но они оба рухнули в воду и со смехом стали брызгать друг в друга водой.

– Ты что это весь дрожишь?
– спросила Фелицата.
– Замерз?

Она прижала его к себе, и Федор почувствовал, как ее прохладные губы прикоснулись к его горячим, пылающим, как ему казалось, губам, и всего его сотрясла дрожь.

Федя закрыл глаза и счастливо улыбнулся.

– Открой, - он почувствовал, как по шее ползет муха.

Федя открыл глаза. Девушка стояла над ним и веточкой вела ему по шее.

– А ведь я, Фелиция, каждый день думал о тебе, каждый вечер читал тебе стихи. Каждую ночь ты снилась мне. И часто, как сейчас.