Шрифт:
– Бери.
– Я потом отдам, - сказала она.
– Нет, дарю, - Феде очень не хотелось расставаться с юлой, но он почувствовал в тот момент, что должен сделать это. Словно кто-то шепнул ему об этом на ухо. Он даже посмотрел вверх. Небо было чистое-чистое.
Девушка смотрела на него темными глазами, и Феде почудилось, что он опять слышит голос, который говорит, что он молодец и все сделал правильно.
– Пошли на речку, - предложил он.
– А ты не боишься меня?
– Как?
– не понял мальчик.
– Я же сумасшедшая.
Федя знал, что сумасшедшими называют нехороших людей, людей, от которых можно иметь зло, но девушка никак не походила на злого человека.
– Я никого не боюсь, - важно сказал Федя и махнул рукой: пустяк, мол.
Девушка опять улыбнулась.
– Тогда пойдем, храбрец. Подожди, ведро занесу.
– Фелицата!
– услышал Федя женский голос.
– Никуда не уходи.
– Я только к реке и обратно, мама.
– Тебя как звать-то?
– спросил Федя.
– Меня - Федя, а тебя - не понял.
– Фелицата.
– Что-то сложно.
– Брата попроще - Евграф.
– А кликни его, вместе пойдем.
– Евграфу нельзя, - ответила Фелицата.
Федя попросил девушку повторить, как зовут ее брата. Та произнесла три раза его имя, но мальчик только понял, что какой-то граф.
– Обойдемся без графа, - сказал он.
– Пойдем покажу, где можно с берега нырять, глубоко.
– Я не умею.
– А чего там уметь? Нырнул да вынырнул.
– Нырнуть-то и я смогу.
– Ну вот, а говоришь! Вон кусты, видишь, там куры несутся. Уже снеслись, слышишь, кудахчут? Знаешь что? У тебя есть спички?
– Зачем?
– Возьми спички, спечем яйца. Знаешь, как вкусно?
Фелицата снова зашла домой. О чем-то говорила с матерью. Вышла в ее сопровождении, издали показала Феде спички. Мать снова зашла во двор.
– А куры-то чьи?
– спросила девушка.
– А ничьи, раз в кустах.
Они залезли в кусты и сразу оказались в глухом тенистом царстве листвы, куриных перьев и искрящейся паутины. Солнце пробивалось острыми стрелками. Кусты были пронизаны естественными коридорами, созданными из стволов и колючек кустарника, глинистой утоптанной земли.
– Вон, смотри, там, там и там. А еще вон там должно быть.
– Четыре яйца, надо же. И что, каждый день так?
– Нет, день два, а на другой четыре. Сегодня повезло.
– Ты считать умеешь?
– Умею, - важно сказал мальчик, - до пяти. Но пять еще ни разу не было.
– Если умеешь до пяти, до десяти ничего не стоит обучиться. Вот, в одной руке пять пальцев в кулачок сжал и на другой палец большой загнул - сразу шесть получится.
– А зачем? Мне до десяти ни к чему. Мне пока одного кулачка хватает. А как понадобится, долго, что ль, обучиться?
Девушка рассмеялась.
– И это место еще кто знает?
– спросила она.
– Только ты теперь.
– Ты настоящий друг, - сказала Фелицата.
Федя важно протянул ей руку.
Пока Федя нырял в воду, Фелицата набрала веточек и подожгла их.
– Пусть прогорит, - посоветовал мальчик.
– Надо в золу класть. Соль, забыл сказать, чтоб взяла.
– Я взяла, - улыбнулась девушка, - и хлеба краюшку.
– Тебя мать ждет.
– Ничего.
– А почему твоему графу нельзя на улицу выходить?
– Болен он.
– А ты его вылечи. Как меня. Раз рукой, и готово!
– Его не вылечишь.
– Не пробовала, наверное? Ты попробуй. Точно вылечишь. Поклянись!
– Ладно, - пообещала девушка, - попробую. Клянусь! Вкусно!
Федя гордо посмотрел на нее и вновь протянул ей руку. Фелицата со смехом пожала ее.
Дома Федя вечером сказал, что познакомился с соседкой и даже вместе с ней ходил на речку. О пикнике на берегу он, естественно, умолчал.
– С какой соседкой?
– спросила мать.
Она собиралась вытряхнуть перо из подушек, чтоб завтра промыть его и просушить.
– Да что напротив. С Фелисатой. Или Фелицатой, я не понял. А брата ее вообще каким-то графом зовут.
– Сумасшедшей этой?
– вырвалось у матери.
– Никакая она не сумасшедшая, - сказал мальчик.
– Очень добрая. Мне вон ногу вмиг залечила. Приложила руку и, видишь, нет ничего!
– А что быть-то должно?
– Да я гвоздем пропорол утром, а она залечила.
– Ну-ка покажи! Хватит врать-то, пропорол! Где пропорол? Нет ничего.