– Явление третье, - сказала Катя и подмигнула Федору.
– Те же и в малиновом берете.

– Ой, малиновая какая!
– вскрикнула Маша.
– Красивая!

– Краше в гроб кладут, - буркнула Лида.

– Сейчас мы сыграем водевиль!
– распорядилась Анна Семеновна.
– Декорации не нужны, декорации к черту! Сценой будет квартира капитана! Пол, стены, окно. Лена и Юля - туда, Петров - рядом, Гена - ложись на диван.

– Музычка не нужна?
– поинтересовался Дрейк.

– Ничего. Сбренчим на губах. Тазик, разве что, или сковородку, да пару ложек.

– Это Федор Иванович дал вам наш адрес?
– спросила Лида.

– Что вы! Его знает весь город! На углу у троих спросила, где живет капитан Дрейк? И все трое: Гончарная, дом шесть, фон линкс со двора.

– Водевиль одноактный?
– спросила Катя.

– Трех! Летит как песня! За пару часов сбацаем!

Федор посмотрел на часы, потом на внучку.

– Маша, тебе спать пора.

– Иди, иди, девочка, - ласково сказала ей Анна Семеновна.
– У тебя есть своя комнатка? Спи, моя славная, дай я тебя поцелую. Вот так. Маленькие дети - прелесть! Мои сволочи уже такими не будут!

Воспользовавшись минутной передышкой, пока Лида укладывала Машу, а Анна Семеновна делала развод своим силам, Катя с Федором ушли на кухню и сели у окна, не зажигая света. Катя верно поняла суть Анны Семеновны: той было все равно, как жить, и она жила, как хотела, она играла свою жизнь. «В ней пропала великая актриса, - подумала Катя.
– Не чета мне. Эта бы точно заставила ходить «на нее» и пол-Москвы, и пол-Питера, да что там «пол» - вся Москва и весь Питер стояли бы на ушах. Хотя - что такое театр? Одни несчастные представляют других несчастных третьим несчастным». Она взглянула на Федора, тот глядел на отражение в окне и по своему обыкновению молчал.

– Где работаешь?
– спросила она.

– Ты же слышала, капитаном.

– В чиновники не пошел?

– Не пошел, а не вышел, мордой. Ты-то как?

– Да так, в театре. Жизнь летит, не замечаешь, как летит. Туманов перетащил в Питер.

– Это я понял.

– Его протекция, понятно, и помогла мне устроиться в театр. Тридцать лет прошло... С ума можно сойти! Такая прорва лет...

Зажегся свет.

– Что без света?
– спросила Лида.

– Комары налетят, - Федор прикрыл окно.

– Зрители! Екатерина Александровна! Капитан! Супруга капитана! Прошу вас в зрительный зал! Театр полон...

– Ты все еще любишь ее?
– спросила Лида, ужасаясь тому, что задала этот вопрос.

– Я?
– не менее дурацки переспросил Федор.
– Кого?

До начала действа Федор обратил внимание на обувку Анны Семеновны. Черные туфли на платформе были, скорее всего, отечественные.

– Нарушаете традицию, Анна Семеновна. К кимоно хороши деревянные колодки.

– Колодки - это в Китае, кэп. А ноги обязательно бинтовать. Но это только для девочек.

– А, ну да.

Глава 5

Разговор

Когда стали расходиться, то есть уже за полночь, Анна Семеновна предложила Екатерине Александровне пройтись по ночному городу пешком, подышать свежим воздухом. «Dum spiro, spero!» [11] У Кати болела голова, но отвязаться от проректора, видимо, не удастся. Вот уж, правда, репей в хвост!

– Вы там, в столицах, поди, совсем забыли воздух провинции?!
– воскликнула та, как только они оказались на улице, скопившей за день весь жар и вонь лета. Екатерина Александровна сказала, что она уехала из Нежинска всего-то тридцать лет назад, но Анна Семеновна не услышала и продолжала: - Изумительный воздух! А вы, ребята, идите, идите-идите, мы сами. Правда, они у меня молодцы? Пойдемте, Екатерина Александровна! Вам - туда.

Пошли.

– Вы давно знаете капитана?
– игриво спросила Анна Семеновна.

Екатерине Александровне не составило особого труда подыграть ей:

– Еще когда он ходил в нахимовцах.

– Ведь вы... жили с ним?
– Анна Семеновна не была уверена, но, будучи женщиной, знала что спрашивает.
– Прошу прощения, если вас это как-то смущает.

– Жили, - просто ответила Катя.
– И прожили около года. Мы были женаты.

– А-а, - Анна Семеновна не поверила.
– Давно?

– Сразу после войны. Тридцать пять лет прошло - даже не верится. Мне тогда этот возраст, тридцать пять лет, казался запредельным.

Анна Семеновна уныло кивнула, ей после войны как раз и было тридцать пять лет.

– И как он... в семейной жизни?
– спросила она.

«Никак тетенька хочет замуж?» - удивилась Катя.

– Потрясающ. Герой-любовник.

– Да, у него это на лице написано. Не воспринимайте только меня буквально.

– Да кто ж сегодня воспринимает кого буквально? Косвенно-то порой ничего не поймешь.