– Долг! – Форан засмеялся. – Мы же братья, – в его словах было столько иронии, что я невольно тоже засмеялась.

– Да, хороший же ты брат, пришел спасти, но решил оставить его умирать.

– Я не за ним пришел, Эфин настоящий воин, который не признает больше никого, так что моя помощь ему не нужна.

– Что же ты тут делаешь?

– Хотел поймать тебя и вернуть на законное место.

– Но я жена твоего брата, – я удивленно посмотрела на него.

– Перед Скайрой ты ему не жена, – тогда я еще больше удивилась. – И, да. Я знаю законы нашего мира. Это Эфин считает себя превыше всего, мне не нужны его лавры, не нужен его Тарон и все эти полукровки. Я хочу выбрать себе женщину и быть с ней всегда.

– Ты тоже другой, вы с Эфином уже смешанные.

– Да. Я такой, какой есть и другим мне не быть.

– Отчего же столько ненависти к полукровкам?

– Из-за матери, – и Фарон стал серьезным, его взгляд наполнился грустью. – Наша мать принадлежала к бескалам, тем, что проживают в Тихих лесах. В те жуткие времена, когда наш отец, истинный номар, понял, что так дальше нельзя жить, решил создать воинов, обладающих умом, хитростью и проворством, ему надоело управлять кучкой бестолковых зверей. И они начали похищать женщин разных видов, выбирая тех, чьи предки были Великими воинами. Эти несчастные самки жили как рабыни и рожали им детей, смешанных. От союза номара Танафера и бескаллины Ат-Тури появились мы с братом, но наша мать ненавидела нас всем своим существом, как ненавидела и отца. Мы для нее были животными, Эфин старший и он больше привязался к отцу, а я не мог понять, почему родившая нас женщина, так ненавидит своих детей. Позже я все понял, но легче не стало. Эфин все скрывает в себе, всю боль, но она есть, в глубинах души.

Тогда я поняла, почему Эфин так разочаровался во мне, услышав о том, что рожденные от него дети, это выродки, полукровки, но только не те, кого надо любить и лелеять.

Пока Фарон рассказывал их историю, я заметила, что солнце уже высоко и пора принимать решение, то ли уйти, то ли остаться и вернуться в ту проклятую деревню. Как только Фарон ушел, я встала и подошла к лежащему Эфину, он был по-прежнему без сознания, а его лицо казалось таким настоящим, без какой-либо наигранной злости, без этого чудовищного безразличия. Передо мной лежал мужчина с красивым прямым носом, пухлыми губами и длинными черными ресницами, сейчас я не видела в нем номара, тогда-то и поймала себя на мысли, что он нравится мне, очень. Тем более, проделав такую работу, спасая его, просто не могу остановиться и бросить все на полпути, и я четко решила, что вернусь в деревню, чтобы продолжить ухаживать за ним.

Спустя около трех часов все начали собираться, номары взяли Эфина, уложив его на подобие носилок из связанных между собой стволов молодых деревьев, а Фарон посадил меня на своего коня и сел сзади, его рука обнимала за талию крепко, но в то же время очень нежно, а его дыхание ощущалось на шее и мурашками расходилось по спине. Но у меня не было сомнений, я выбрала Эфина и хотела бороться с ним до конца, желая вытащить наружу настоящие чувства.

Глава Х

Весь путь.

Мы вернулись в деревню к ночи, номары занесли Эфина в наш шатер и уложили на кровать. Я же нагрела воды и стерла с его тела все следы крови, затем увлажнила лицо. Он все еще спал, поэтому накрыла одеялом и вышла. Сама легла на тахте, на которой спала Лумея, заснула в считанные секунды. Слишком многое произошло за эти два дня, словно мы умудрились прожить пару лет. Говорят, что беды и болезни сближают, возможно это так, ведь пока я была вся в его крови и пыталась зашить раны, то думала, что он только мой и ничей больше, так как его жизнь находилась в моих руках.

На следующее утро решила пойти на поле и немного побегать. А когда солнце поднялось выше и начало припекать, направилась в шатер, чтобы искупаться, но как только зашла внутрь, то обнаружила Фарона, он стоял рядом с братом и они разговаривали, Эфин наконец-то пришел в себя, я же решила не мешать, спрятавшись за шкурами:

– Очнулся? – Фарон улыбался и пытался казаться счастливым.

– Честно говоря, не ожидал, что ты придешь за мной, – он хотел приподняться, но не смог, поэтому остался лежать на прежнем месте. – Благодарю за то, что спас мне жизнь.

– Меня можешь не благодарить, штопала тебя она. Я бы не стал, – и Фарон усмехнулся.

– Кто, она?

– Странно, ты вроде бы головой не бился. Что ты вообще помнишь из той ночи?

– Помню, как отпустил Амену, как напали тумо, и как эта никчемная крианка пыталась все время мне помешать.

Меня слегка задели его слова, но я понимала, отчего он так говорит.

– Так, ты ее отпустил? – Фарон удивился, ведь он думал, что я вернулась не по своему желанию. – Что ж, тогда она что-то здесь забыла.

– Амена здесь? – Эфин приподнял голову и с надеждой посмотрел на брата.

– Да. Здесь. Это она спасла тебя, так что радуйся.

После этих слов Фарон отвернулся и вышел из покоев, по пути он встретил меня, и в его глазах было разочарование, он не ожидал, что я вернусь из-за Эфина. Проводив номара взглядом, повернулась в сторону спальни, но зайти не смогла, струсила, так как чувствовала вину перед ним. Слегка приоткрыв занавес, посмотрела на Эфина, он положил руку себе на глаза и лежал, не двигаясь, а мне нравилось смотреть на него, нравилось то, как при вздохе поднималась его грудь, как вторая рука лежала на согнутой ноге. Что же со мной происходит? Это опять какое-то помутнение, если дам себе волю, то снова натолкнусь на его черствость, поэтому вышла из шатра и направилась к колодцу. Набрав ведро воды, вылила на себя и только тогда мысли просветлели, я не должна влюбляться в него, пусть он стал ближе и мое сердце болит из-за него, но любовь станет для нас наказанием.