Номарка резким движением выхватила сверток и встала с кровати.

– Не надо пугать меня, я все сделаю так, что эта крианка навсегда исчезнет из его жизни, – но тогда она повернулась к Фарону и спросила. – А зачем тебе это?

– Семейные дрязги.

Как только Фарон покинул Сафиру, она швырнула в дверь глиняный горшок, тот раскололся и рассыпался по каменному полу десятками черепков. В ее сердце разгорелось пламя ненависти и отчаяния, но упустить возможности отомстить Эфину за погибшего мужа она не могла, поэтому села и погрузилась в мысли, пытаясь придумать план проникновения в покои Правителя Тарона.

В охранниках у Эфина были два номара, которые страсть как любили выпить настоя из перебродивших ягод кумата, поэтому Сафира подготовила особый напиток для них, в настой она добавила отвара, от которого тянет в сон и ближе к вечеру, одевшись в свой лучший наряд, направилась в сторону дома Правителя. Эфин уже прибыл, в его окнах горел свет, а номары как всегда стояли у дверей, Сафира зашла за угол и, немного растрепав на себе одежду, вышла вперед, ее слегка шатало, в руках раскачивалась корзина с кувшином. Номары заметили ее и немедля остановили, ибо в Тароне запрещалось гулять женщинам с затуманенной головой. Только мужчины могли позволить себе выпить, но также не терять своего достоинства, поэтому охранники задержали Сафиру и потребовали показать содержимое корзины:

– Доставай! – один стоял напротив, а второй поддерживал опьяненную деву.

– Мальчики, ну почему одинокой женщине нельзя немного выпить? Откуда такие глупые законы?

– Ты сейчас стоишь у дверей Правителя, хочешь, чтобы мы сопроводили тебя к нему? Или обойдемся без этого, отдай корзину и иди домой.

– Вы мерзкие создания! – Сафира делала вид, что пьяна, специально тянула слова. – Я буду делать то, что хочу-у-у. И не вы, ни этот. Ну, тот, - она, качаясь, указала на окно, - что зовется Эфином, не помешаете мне запивать свое горе.

Номары не пожелали более ее слушать и, взяв под руки, сопроводили к Эфину. Правитель в это время сидел за столом, о чем-то думал, как в его двери ввели шатающуюся номарку. Охранники вышли вперед и произнесли:

– Эфин! Вот, эта женщина разгуливала по городу в неподобающем виде, а также смела грубо высказаться в вашу сторону.

– Что? – он отвлекся от мыслей и нехотя повернулся в сторону Сафиры.

– Пьяная, ходила по городу, – после этого номары отпустили ее, и вышли прочь.

Эфин поднялся со стула и прошел к ней:

– Ты кто такая? – он обошел ее и принюхался.

– Меня зовут Сафира и я не пьяна! – она продолжила свою игру.

– Да? А что же тогда от тебя разит на весь Тарон? С чего ты решила, что имеешь право ослушаться моих приказов?

И тогда Сафира резко села на пол, заплакала:

– Вы не понимаете, я осталась совсем одна. Мой муж погиб, сражаясь за Тарон. Мне больше ничего не оставалось сделать, как напиться и прийти к вам, чтобы вы наказали меня, отправив в подземелье, где я и умру от тоски.

Эфин скривился, слушая ее, но не стал кричать:

– Вставай. И иди, сядь на стул, – он указал на место подле своего.

Сафира медленно встала и направилась к столу, она села, разрыдавшись еще сильнее:

– Вы не понимаете моей боли, ведь вы никогда и никого не любили! Что вы можете знать о таких чувствах, мой муж был для меня всем, а теперь его нет.

– В сражениях многие погибли. Не одна ты осталась вдовой. Как звали твоего мужа?

– Тафен, его звали Тафен. – Сафира вытирала слезы и одновременно осматривала комнату в поисках кувшина с водой. Спустя несколько секунд ее взгляд остановился на глиняной чаше, что стояла рядом с дверью, а неподалеку находился стакан.

– Увы, но я не помню по именам каждого из солдат, – тогда Эфин посмотрел на нее. – Тебе лучше?

– Да, немного.

– В таком случае ступай, я не буду наказывать тебя во имя памяти о твоем муже.

Сафира встала и собралась уходить, как обернулась и спросила:

– Вы не будете против, если я выпью немного воды.

– Нет, можешь пить, - и он указал на ту чашу. – Вон, там вода.

Номарка подошла к чаше и пока наливала себе воды в стакан, высыпала все содержимое свертка в оставшуюся воду, затем поблагодарила Эфина и вышла из покоев. Но она не торопилась уходить, ведь охранники уже спали, опустошив принесенный ею кувшин, поэтому Сафира затаилась и ждала, когда Правитель пожелает испить.

Эфин еще какое-то время сидел и обдумывал всевозможные варианты защиты от тумо, но как только на небе появились первые звезды, подошел к чаше и выпил из нее. Его голова закружилась через пару минут, перед глазами все поплыло, он, качаясь из стороны в сторону, добрел до кровати и упал в нее.

Снадобье не просто вскружило голову, оно вызвало галлюцинации, оставив в сознании. Тогда Сафира снова зашла в комнату и проследовала до спальни, медленно подошла к Эфину и тихо прошептала ему на ухо: