Эфин поднял глаза и улыбнулся:

– Я горжусь тобой, Амена, ты впитала все, что надо было. Стала настоящим воином, как и твои предки.

– Неважно, – ответила, пытаясь отдышаться.
– У нас был уговор. Теперь я свободна.

– Да! Только позволь сказать тебе на прощание, – и он подошел совсем близко. – Я пришел в Мазарат, чтобы подчинить вас, но там, на поле среди солдат увидел одного, чьи глаза рассказали о нем все. То были глаза женщины, страстной, нежной и сводящей с ума, она не боялась, а готова была идти вперед. И потом, эти же глаза я увидел, распахнув двери зала твоего отца. С того момента все изменилось.

– Что же изменилось? Ты решил использовать одну меня, вместо всех?

– Я не собирался использовать тебя. Конечно, дети рождаются, но не ради каких-то целей. Мне хотелось научиться у тебя особым чувствам, ведь я мог дать тебе только знания и умения воина, а ты же дала мне много больше.

– Что же? – у меня вдруг снова образовался ком в горле, в груди все сжалось.

– Дала мне шанс. Шанс познать любовь, – тогда он взял мою руку и подтянул к себе. – Да. Я люблю тебя. Люблю.

Мне так захотелось поверить ему, но в памяти всплыло все, что произошло за последнее время, все слова Фарона, вся жестокость и дикость номаров и то, что Эфин месяцами не появлялся, бросив меня на волю судьбы. И я ответила ему:

– Прости, Эфин. Но я не верю тебе. Ты играл мной все эти месяцы, мог бросить или наоборот попытаться овладеть, говоря, что я вольная девица. Какими бы благородными ни были твои стремления в попытках создать новый вид и спасти номаров от них самих, но я не хочу принимать в этом участие, рожая полукровок.

Услышав последние слова, Эфин отпустил мою руку и отошел, в нем словно что-то надломилось, отчего взгляд наполнился печалью и разочарованием:

– Полукровок? Даже если бы у нас и были когда-то дети, то ты посчитала бы их выродками? Скажи, – в этот момент он не выдержал и крикнул. – Скажи!

Я желала лишь одного, скорее уйти отсюда и забыть все, что произошло, а главное забыть его, поэтому ответила совершенно не то, что хотела бы:

– Да!

– Ясно. Как оказалось, ты не такая, какой я тебя представлял. Можешь идти, и еще, не забудь забрать свою служанку, она ждет там, за деревьями.

Мое сердце заболело, сильно заболело, ведь я сказала нечто ужасное. Не знаю, почему Эфин испытал такое разочарование, но я разочаровалась в себе не меньше, меня учили любить этот мир, любить детей. Лишь они могут спасти заблудшую душу и излечить израненное сердце, в детях мы находим благословение Скайры, ее одобрение и покровительство. История знавала не мало случаев рождения тех, в ком текла кровь двух и более видов и это никогда не было причиной ненавидеть такого ребенка или презирать его. Надеюсь, Скайра знает, что на самом деле я думаю иначе.

Смотря на Эфина, видела в его глазах отчаяние, он сел на камень и принялся смывать с себя кровь, я же понимала, что все, вот она - свобода, стоит лишь повернуться к нему спиной и идти на встречу чему-то хорошему, однако ноги не слушались. Тогда Эфин посмотрел на меня и произнес сквозь зубы:

– Убирайся. Надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся.

Я глубоко вздохнула, и сказав «Прощай», повернулась в сторону чащи, где должна была ожидать Лумея, но как только сделала шаг вперед, из темноты выскочили оба коня, на одном из них сидела Лумея, она быстро соскочила с лошади и, спотыкаясь, подбежала ко мне, ее глаза были полны ужаса.

– Что случилось?

Но в этот момент встал Эфин и прислушался, после чего тихо сказал:

– Здесь тумо. Их трое или четверо, и они идут прямо сюда.

– Тумо? Разве они водятся здесь?

– Нет, но они, скорее всего, шли за мной. Я пришел один, без войска, а им только этого и надо.

– Ты справишься с ними? – подойдя к нему, посмотрела в глаза.

– Не знаю. Они очень сильны, в одиночку с ними практически бесполезно сражаться.

– Тогда надо бежать. Лошади здесь, садись и скачи прочь.

И только мы собрались оседлать лошадей, как два этих монстра выскочили из леса и остановились в нескольких метрах от нас. Я впервые видела их так близко, пасти были полураскрыты и из них текли слюни, а глаза горели в ночи оранжевым светом, все тело тумо было покрыто длинной шерстью. Они стояли, полусогнувшись и расставив лапы с когтями в разные стороны. Тогда Эфин обнажил меч и, рыча, вышел вперед. Тумо обошли его, один стоял спереди, другой за спиной, а спустя пару минут к ним подоспели еще двое, Эфин оказался в кольце, откуда, казалось, невозможно вырваться. Лумея подбежала ко мне в этот момент и начала тянуть в сторону лошади: