– Что ты здесь делаешь? – повторил герр Вильгельм.

– Я… всего лишь хотела вытереть пыль… сегодня утром госпожа отчитала меня за то, что я плохо вытираю пыль, вот я и подумала, что непременно нужно…

– Думать – это неподходящее занятие для работящей немецкой девушки! – сурово проговорил хозяин. – Ты не должна ни под каким видом заходить в мой кабинет!

– Слушаюсь, господин! – Амалия покорно поклонилась. – А как же мне здесь прибираться?

– В любом случае, никому и никогда не говори о том, что ты сегодня видела!

– О том, как вы вышли из стены?

– Ни о чем! Имей в виду – если ты скажешь кому-нибудь хоть слово, прилетят грифоны – знаешь, это такие страшные птицы с телом льва и железным клювом? Так вот, они прилетят и заклюют тебя! Ты меня поняла?

– Я все поняла, господин! – пролепетала Амалия, холодея от ужаса.

Она видела грифонов – правда, бронзовых – на одном мосту и очень их боялась. А от старого слуги Фрица слышала, что грифоны издавна свили свое гнездо в той старой кирпичной башне, которая стоит во дворе позади аптеки.

– Ух! – Ольга вдохнула полной грудью не слишком свежий воздух Васильевского острова. – Хорошо-то как наверху! Надоело по подвалам сырым бегать.

– Слушай, не расслабляйся, – озабоченно проговорила Надежда Николаевна, – нужно отсюда уходить поскорее. Какое-то у меня предчувствие нехорошее…

Надеждин внутренний голос на этот раз молчал, ей самой было как-то неуютно.

– Ты куда? – она схватила Ольгу за рукав, видя, что та свернула с Большого проспекта на Седьмую линию. – Уходить надо быстрее, а ты к тому двору идешь, где эта башня, будь она неладна совсем! Прямо тигру в пасть!

– Тигру или не тигру, а у меня там машина, – невозмутимо ответила Ольга, – что ж, машину бросить?

«Можно бы и бросить, – мысленно проговорила Надежда, – потом бы забрала, мастера бы послала или знакомого. Ох, зря мы тут снова маячим, как бы не накостыляли эти, из элитного дома. Опять же, тот ненормальный в подземелье сидит, надо же его как-то вызволять, как бы не рехнулся он там совсем…»

Но Ольга целеустремленно шагала к дому с башней. И вдруг встала так внезапно, что Надежда налетела на нее. Возле ворот дома была небольшая толпа. А еще стоял мусоровоз – странно стоял, перегородив дорогу. Надежда вытянула шею и увидела, что контейнер накренился и мусор высыпался наружу. Пахло тухлой рыбой и горелой костью.

– Ой… – прошептала Ольга, – ой, что же это…

Потому что за кучей мусора они увидели крошечную красную машинку. Точнее, то, что от нее осталось, – обгорелый кузов и четыре обгорелых же колеса.

Надежда не успела удержать Ольгу – та бросилась вперед, и лицо у нее было такое, как будто она потеряла кого-то очень и очень близкого.

Надежда прыгнула вперед, как львица на охоте, схватила Ольгу за плечи и повернула к себе.

– Молчи, – зашипела она, – не признавайся, что ты хозяйка. В полицию заметут, а тут еще эти, из дома… Возьми себя в руки!

– Но я должна посмотреть…

– Что там смотреть…

За разговором они все же приблизились к небольшой толпе возле мусоровоза.

– Да ешкин кот! – орал водитель – краснорожий мужик, от которого несло пивом и чесноком так сильно, что перекрывало вонь мусора и горелой резины, – да едрен корень! Что ж это делается. Я ж ее только тихонечко задел! Понаставили тут козявок-букашек, работающему человеку и не проехать!

– Что случилось? – тихонько спросила Надежда ту самую старушку с сумкой почтальона, которую видела в подъезде элитного дома. Как видно, бабуся застряла в толпе, забыв о своих прямых обязанностях, а может, уже разнесла всю почту. Ольгу Надежда крепко держала за руку, нахлобучив ей поглубже свою бейсболку, чтобы не было видно слез, которые текли из ее глаз ручьем.

– Тут вот какое дело! – охотно объяснила старушка. – Машину заминировали, как пить дать, бомбу подложили! Потому как этот урод, Женька-то, задел ее, когда выезжал. Он вечно то ворота погнет, то машину какую заденет. Ну и сдвинул он ее с места-то, а тут как рванет! Хорошо, никого рядом не было…

Услышав такое, Надежда оглянулась на Ольгу. Но та впала в ступор. И тогда Надежда заметила на другой стороне улицы что-то очень знакомое. Точнее, кого-то.

Худощавая, неприметно одетая женщина в темных очках прижала к уху мобильный телефон. Господи, да это же она, та самая киллерша! Надежда вспомнила, как точно так же звонила она кому-то в холле бизнес-центра, когда умер Михаил Сергеевич! Точнее, она его убила…

Эту мысль Надежда додумывала на ходу. Схватив Ольгу, она развернулась и, раздвигая толпу, понеслась к Большому проспекту.

«Звони-звони, – мысли скакали в голове, как шарики от пинг-понга, – докладываешь небось, что прокололась, что Ольгину машину мусоровоз толкнул и она взорвалась без водителя. Пока ты нагоняй получаешь, мы уже удерем».

Тут до Надежды дошло, что она ведь тоже могла сидеть в той машине, и она утроила скорость. Однако силы все же были у нее не те, да и Ольга все время тормозила. И краем глаза Надежда увидела, что параллельно ей по другой стороне двигается та самая киллерша.