– Да, их и правда восемь.

– Так что один ящик – ничей, видите, на нем и номера нет. Значит, его никто не проверяет. А мы проверим… у вас шпилька есть?

– Нет, я шпильками не пользуюсь.

– Ладно, у меня есть английская булавка.

Надежда отколола от подкладки своей куртки булавку (она носила ее не от сглаза, а на всякий случай – вдруг пригодится), загнула ее кончик крючком и принялась ковыряться в замке лишнего ящика.

Ольга смотрела на нее с интересом, наконец не выдержала и проговорила:

– Скажите честно, Надежда Николаевна, где вы всему этому научились?

Надежда попробовала открыть замок булавкой только два дня назад, когда хотела попасть в ящик стола покойного Станишевского. Но признаваться в этом Ольге не собиралась.

– Я ведь долго была инженером, а инженеру часто приходится применять смекалку! Чего только мне не приходилось делать в своей инженерной жизни, особенно в командировках!

В это время замок щелкнул, и ящик открылся.

– Что, и почтовые ящики приходилось булавкой открывать?

– А что вы думаете? – вдохновенно врала Надежда. – Один раз я была в командировке в маленьком городке Владимирской области. Приехала я туда – а специалист, который должен был встретить меня на месте и разъяснить задачу, загремел в больницу с аппендицитом. А все технические документы заперты у него в столе, и где ключ – никто не знает. Ну, тогда я и научилась открывать простые замки шпилькой или булавкой! Кстати, смотрите-ка, а ведь тут и правда что-то есть!

С этими словами Надежда достала из почтового ящика плотный конверт из желтоватой бумаги.

– Ой, правда! – глаза Ольги засияли, она потянулась к конверту.

В это время замок подъезда снова щелкнул.

Надежда опять схватила журналистку за локоть и по накатанному пути втащила ее за пальму.

Дверь подъезда открылась, и в него вошли старые знакомые – председатель товарищества и новый дворник.

Председатель строго распекал своего подчиненного, тот вяло оправдывался:

– Вы же сказали – пропустить… вот я и пропустил… я же думал, что им можно… я думал, они начальство…

– Думал он! – рявкнул председатель. – Тебе думать не положено! Тебе положено посторонних людей не пускать!

– Так у них документы…

– Не знаю, какие у них документы, а только я в комиссию по памятникам позвонил, а они сказали, что никого к нам не посылали! А ты говоришь – документы!

– Так вы же сами сказали их пропустить… – пошел дворник по второму кругу.

– Я сказал – пропустить, но глаз с них не спускать! Я сказал их контролировать! А ты что? Ты им позволил всюду слоняться, вынюхивать… и где они теперь?

– Зульфия сказала, что в этот подъезд зашли…

– Вот именно! В подъезд! А в подъезде – семь квартир, и в каждой живут уважаемые люди! Если они кого-нибудь из них обнесут – кто отвечать будет? Ты? С тебя взять нечего! Отвечать буду я!

– Так может, полицию вызвать?

– Ты с ума сошел? Полицию! От нее потом больше неприятностей будет, чем от воров! Потом они сюда каждый день шляться будут! Нет, мы этих двоих сами найдем и сами с ними разберемся.

Надежда и Ольга испуганно переглянулись.

– Говоришь, они в этот подъезд вошли? – уточнил председатель.

– Зульфия так сказала…

– Хорошо! Тогда они еще здесь. Стой в дверях и никого не выпускай, а я поднимусь наверх и проверю, закрыты ли двери всех квартир, и не прячутся ли они на какой-то площадке.

– Что делать? – едва слышно прошептала Ольга.

Надежда затравленно огляделась по сторонам.

И тут совсем рядом она увидела маленькую дверцу.

Ту самую дверцу, через которую она вышла на свет божий после того, как попала в подземелье этого дома…

Объяснять что-то Ольге не было времени, Надежда схватила ее за руку и втащила за дверь.

Они скатились по каменной лестнице вниз, по инерции пробежали еще метров сорок и только тогда остановились.

– Где это мы? – удивленно проговорила Ольга. – Куда вы меня затащили?

– Это такая форма благодарности? – проворчала Надежда. – Я, между прочим, спасла вас от расправы! Ну, и себя, конечно.

– Да? – Ольга зябко повела плечами. – Что бы они нам сделали? Максимум, нотацию прочитали.