И хорошо бы узнать номер целиком и связаться с этим Максимом. Авось он что путное скажет. А то ведь и не знает наверное, что Михаил Сергеевич умер…

На этот раз Надежда Николаевна ехала в салон «Эдем», переполненная гневом и возмущением.

Если честно признаться, основной причиной возмущения было сознание собственной глупости и мягкотелости. Ведь дизайнер Елена каждый раз ее подводила, вечно опаздывала, что-то путала, что-то делала не так, как следует, – но Надежда все ей прощала, обсуждала с ней проблемы воспитания и вообще мило беседовала.

А бывают такие люди, которые понимают только жесткость и грубость, а хорошее воспитание и приветливое обращение принимают за признаки слабости. Приходилось с грустью признать, что Елена относится к их числу…

Надежда дала себе слово как следует отчитать Елену и потребовать, чтобы она срочно заменила злополучные набалдашники, не оправдываясь никакими личными проблемами!

«Я все давно уже оплатила, – в который раз мысленно повторяла Надежда, – и что я имею за свои деньги? Кучу потраченного времени и головную боль! Нет, я покажу ей, что со мной шутки плохи! Покажу, что я могу быть строгой!»

В глубине души Надежда понимала, что ничего этого не будет, что Елена опять отговорится какими-нибудь семейными проблемами и она, Надежда, снова спустит все на тормозах – потому что от природы она женщина не то чтобы мягкая, но неконфликтная, сострадательная и не может не посочувствовать замотанной и обремененной проблемами семейной женщине…

Кроме того, у Надежды было еще одно тайное намерение: она хотела под каким-нибудь благовидным предлогом заглянуть в архитектурную студию и, если позволят обстоятельства, достать из стола покойного Михаила Сергеевича вторую половину карточки с координатами его молодого знакомого.

Однако действительность, как всегда, обманула все ее ожидания.

Перед входом в бизнес-центр толпилось удивительно много людей, все они выглядели взбудораженными и обеспокоенными и были похожи скорее не на клиентов, а на сотрудников центра. Надежда, не придав этому большого значения, вошла в открытые двери центра.

– Женщина! – окликнул ее озабоченный мужчина в строгом офисном костюме. – Куда же вы?! Туда нельзя!

– Нельзя? – удивленно взглянула на него Надежда Николаевна. – Почему нельзя? Что значит – нельзя? Что это вы тут командуете? Вы, вообще, кто такой?

Она все еще была переполнена возмущением, которое лелеяла в себе для разговора с Еленой, и часть этого возмущения выплеснула на незнакомого человека.

На него, однако, это не произвело никакого впечатления. Должно быть, он уже привык.

– Вы что – не слышали? Был звонок, в центре заложена бомба! Сейчас приедут саперы!

Тут мужчина отвернулся от Надежды и строго окликнул кого-то из знакомых:

– Елисеев! Я тебе что сказал – ты отвечаешь за документы! Ты взял документы из шкафа?

Елисеев, молодой парень с оттопыренными розовыми ушами, принялся оправдываться.

Надежда не стала дожидаться конца этого разговора и проскользнула внутрь.

Она рассудила, что еще неизвестно, есть ли на самом деле бомба, или это очередной глупый розыгрыш, но у нее появился прекрасный шанс порыться в столе Михаила Сергеевича.

По коридору навстречу ей выбегали последние сотрудники центра. Кто-то из них удивленно смотрел на Надежду, двигавшуюся навстречу потоку, кто-то не обращал на нее внимания. Надежда прошла мимо двери салона «Эдем», отметив, что эта дверь, как обычно, заперта, и подошла к архитектурной студии.

Ее дверь, напротив, была полуоткрыта – сотрудники в суете эвакуации не позаботились запереть ее, а может, специально оставили открытой, чтобы обеспечить доступ саперам.

Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что на нее никто не смотрит, Надежда проскользнула в помещение «Домостроя» и плотно закрыла за собой дверь.

В комнате не было ни души, и Надежда прямиком устремилась к столу покойного Станишевского.

Нижний ящик, который она с таким трудом открыла при помощи булавки, так и остался открытым. Надежда Николаевна выдвинула его и с удовлетворением обнаружила вторую половину карточки, на которой неразборчивым почерком покойного архитектора был записан номер мобильного телефона. И имя – Максим Тюрин.

Облегченно переведя дыхание, Надежда сунула картонку в карман и направилась к двери.

И тут входная дверь ателье начала со скрипом открываться.

Надежда, не задумываясь ни на секунду, юркнула за чей-то кульман с приколотым к нему чертежом.

Первой ее мыслью было, что вернулся кто-то из сотрудников ателье и ей теперь придется оправдываться за то, что она здесь хозяйничает без спросу.

Правда, секундой позже она сообразила, что, скорее всего, это кто-то из охраны центра проверяет, все ли покинули здание, так что ей, собственно, ничего не грозит – велят выйти на улицу, так она, собственно, и сама собиралась это сделать…