Надежда незаметно огляделась.

Тимофеева с Анной Васильевной увлеченно листали альбом, остальные архитекторы были заняты своим делом, и никто не обращал внимания на Надежду Николаевну.

Она тихонько встала из-за стола Анны Васильевны и пересела к столу, который, как она узнала прошлый раз, принадлежал покойному Михаилу Сергеевичу.

К счастью, его стол еще не освободили – видимо, ни у кого не дошли до этого руки. Даже завал на самом столе не был разобран. Надежда как бы невзначай переложила стопки бумаг справа налево, попутно ознакомившись с их содержанием.

По крайней мере на первый взгляд, это были обычные бумаги – сметы, расчеты, графики строительных работ и тому подобное. Если в них и было что-то важное, Надежда с ходу не смогла это найти, да не очень на это и рассчитывала. Вряд ли Михаил Сергеевич оставил бы важные записи на самом виду.

Гораздо больше интересовали Надежду ящики его стола.

Убедившись, что за ней никто не следит, она выдвинула верхний ящик и быстро просмотрела его содержимое.

И снова здесь были сметы и расчеты, только, в отличие от тех, что валялись на столе, эти были подобраны по темам и аккуратно скреплены. Должно быть, на столе лежали рабочие черновики, а в ящике – чистовые экземпляры документов.

Кроме того, здесь же лежали договоры на проектные работы с печатью студии «Домострой» и подписями заказчиков.

Не найдя здесь ничего интересного, Надежда Николаевна выдвинула следующий ящик, вспомнив со стыдом, что вчера она охарактеризовала управляющему домом на Васильевском покойного архитектора, как полного разгильдяя. А он оказался как раз аккуратным, толковым работником. Нехорошо…

Во втором ящике и вовсе не было ничего важного – только жестяная коробка с чаем, банка растворимого кофе и еще одна банка – с коричневым тростниковым сахаром.

«Прямо как у меня в столе, когда я в НИИ работала!» – умилилась Надежда, вспомнив те давние времена, когда она трудилась инженером в научном институте.

Задвинув второй ящик, она попробовала выдвинуть третий и последний – однако не тут-то было.

Третий ящик оказался заперт.

Надежда подняла голову и огляделась.

Все в студии были заняты своими делами. Алка Тимофеева с Анной Васильевной склонились над очередным альбомом проектов, и Надежда Николаевна расслышала слова «эркер», «мезонин», «архитектоника» и «полуконсоль». Остальные сотрудники были закрыты кульманами, парня же за компьютером ничего не интересовало, кроме экрана.

Убедившись, что за ней никто не следит, Надежда отколола английскую булавку, которая была приколота к подкладке ее жакета (так, на всякий случай, а вовсе не от сглаза), и вставила кончик этой булавки в замочную скважину.

В кино у детективов-любителей такие вещи получались запросто: стоило им вставить в скважину шпильку, булавку или даже просто гвоздик – и замок тут же открывался. Непонятно, зачем тогда вообще делают ключи. На деле это оказалось совсем не просто: Надежда так и этак поворачивала булавку, пытаясь зацепить внутренности замка, но из этого ничего не получалось.

Надежда Николаевна перевела дыхание, еще раз огляделась и снова принялась шуровать булавкой в замке. На этот раз она вертела булавку вдумчиво и осторожно, и эта тактика принесла результаты: замок щелкнул и открылся.

Надежда Николаевна выдвинула ящик.

Этот ящик оказался полупустым. В нем лежало только несколько исписанных листков и какая-то квитанция. Повинуясь первому неосознанному порыву, Надежда схватила эту квитанцию и спрятала к себе в карман.

Оглянулась – была не была! – и прихватила еще листки и какую-то карточку.

«Дома разберусь!» – подумала Надежда и осторожно, стараясь не скрипеть, задвинула ящик.

И вздрогнула от телефонного звонка. Да так дернулась, что карточка краем застряла в ящике. Выдвигать его снова было опасно, поскольку Анна Васильевна покинула Алку и взяла трубку. Для этого ей понадобилось встать, так что теперь она вполне могла видеть Надежду.

Обливаясь потом от страха, Надежда потянула на себя карточку, потому что оставлять все как есть тоже было нельзя – яркий прямоугольник, торчащий из ящика, слишком бросался в глаза. Карточка не поддавалась, Надежда дернула сильнее и – вот дьявол! – карточка разорвалась пополам.

– Валерий Валерьевич! – крикнула Анна Васильевна в кабинет. – Тут заказчик интересуется, кто теперь будет отвечать за объект вместо Станишевского…

Ей ответили неразборчиво, в том смысле, чтобы не мешала занятому человеку.

– Но, Валерий Валерьевич, – она положила трубку на стол и прошла в кабинет, – они говорят, что приходила какая-то женщина, сказала, что все нужно начинать сначала… А у них все сроки горят…

Надежда сделала самое свое безмятежное лицо и подумала, что не зря эту Анну Васильевну директор гоняет в хвост и в гриву. Бестолковая тетка и слишком болтливая. Ну кто, скажите, разговаривает на производственные темы при клиентах? Человек послушает и решит, что фирма несерьезная, раз у них порядка нету. Да и найдет другую фирму…