– Ты повел себя как маленький ребенок... несмышленое дитя. Поэтому и наказание будет соответствующим - два месяца без сладкого, в любом виде. Включая и сахар в травяном отваре.

Глаза Люка расширились, от него плеснуло ужасом. Два месяца без сладкого! Он не переживет... перед глазами мелькнули запасы, лежащие в рюкзаке, а также великолепные десерты, которые готовили на "Мести". Про императорского кондитера и вспоминать не хотелось. Во избежание нервного срыва.

– Два месяца?! Учитель...

– Да, Люк. Два месяца!
– забрак паскудно ухмыльнулся, глядя на замершего в шоковом состоянии ученика.
– Впрочем... есть альтернатива.

Забрак подошел к столику и взял с него длинный пластиковый прут толщиной в палец.

– Я могу заменить наказание на физическое. Порка. Что ты выбираешь, ученик?

Люк облегченно выдохнул, смотря на прут практически с любовью.

– Порка, учитель! Готов принять наказание!

– Что ж... раз готов... Десять ударов. Считай.

Свист, на спину обрушился удар. Люк закусил губу, сжимая кулаки.

– Раз!

***

Собирающиеся на завтрак офицеры разрушителя с интересом ждали прихода своего необычного пассажира. Открылась дверь, в столовую вошел мальчик, коротко поклонившись.

– Приветствую, господа офицеры.

– Доброе утро, господин Люцифер...
– улыбнулся Траун, после чего присмотрелся к мальчику внимательнее. Ребенок шел медленно, неестественно прямо держа спину, словно подражая военной выправке, но чисс видел, что это не так. Люк неторопливо подошел к стулу и аккуратно присел, не касаясь спинки.

– Кому как, коммандер...

Ребенок крайне осторожно пошевелился, устраиваясь поудобнее, на лице мелькнула страдальческая гримасса.

– Что-то случилось?
– Траун наложил на тарелку мясо и салат и поставил ее перед мальчиком, в глазах которого мелькнула горячая благодарность.

– Да. Я забыл кое о чем, совершив самонадеянную глупость. За что и поплатился. А ведь обещал себе помнить...

– Что именно?
– поинтересовался чисс, наблюдая, как осторожно мальчик двигает руками и как неестественно ровно сидит.

– "Как упал ты с неба, денница, сын зари! Разбился о землю, попиравший народы..." - процитировал Люк, в синих глазах мелькнуло что-то темное.
– Я забыл, что гордыня ведет к падению. Мне напомнили.

– И вы не возражали?

– Нет. Я рад, что мне напомнили о моих недостатках.

Ребенок осторожно отложил вилку и потянулся за травяным чаем. Бросивший быстрый взгляд чисс отметил напряженность и болезненность движения.

– Знание особенностей своего характера - путь к вершинам.

– Да, - скривился Люк.
– Главное - не свернуть себе шею в процессе.

***

Как ни странно, после профилактической порки отношения Люка и Акаади нисколько не изменились. Все-таки сознание у него почти взрослое... временами, так что Люк был даже рад этой взбучке. По одной простой причине: он отлично понял, насколько хорошо это стимулирует. Увы, но он привык, что весь из себя такой крутой и в белом, и вообще умный, аж жуть... Акаади очень вовремя спустил его с небес на грешную землю, убедительно доказав, что думать - полезно.

Опаленные кончики пальцев ясно и недвусмысленно указывали, чем могла закончиться его самодеятельность, а ведь достаточно вспомнить императора из видений... изувеченный, страшный, как атомная война, полубезумный... стать таким в шесть лет? Нет уж...

Кроме того, откровенным садистом забрак все-таки не был. Увидев, что ученик отлично все осознал и понял, что это было для его же блага, призрак тут же превратил наказание в часть обучения: с таким энтузиазмом Люк техники исцеления еще не разучивал.

Конечно, мгновенного исцеления не было, но первое, что освоил Люк - как уменьшить боль при ранениях. Через час упорной медитации он уже мог более-менее нормально двигаться, не завывая от невероятных ощущений, а еще через час - он вообще не чувствовал, что у него что-то болит.

Все время перелета на Корускант мальчик потратил с пользой, как раз успев заживить рубцы. Теперь к спине можно было прикоснуться, хотя некоторые следы еще оставались, так что, неделя-две, и на коже ничего не останется.