— Не расстаешься? — Володя встал рядом с Ефимычем у ограждения и кивнул на его винтовку.

— Капитан разрешил…

— Куда все-таки идем? В Сидней?

— Ну. Только другим маршрутом. Атлантическим. Вчера пересекли экватор.

— Это хорошо, в южном как-то привычнее.

— И чище, — кивнул бородач. — Только все равно неспокойно. Капитан хотел проложить курс на Кейптаун, но пришла радиограмма, что туда нельзя. И в Рио нельзя. Придется пробираться в Буэнос-Айрес. Мимо бразильского заслона…

— Море большое, проберемся.

— Море-то большое, да только лоции у всех одинаковые. Все маршруты, как автодороги, на них отмечены. Перехватить нас — раз плюнуть.

— Если знать, что мы идем.

— А ты думаешь, это секрет? С навигацией до сих пор почти полный порядок. Разбомбить друг друга разбомбили, а половина спутников до сих пор в строю. Так что связь работает, системы обнаружения-оповещения тоже.

— Даже если так, кому мы нужны? Кораблик средний, не военный, даже не грузовой…

— Сейчас все всем нужны. Каждый корабль — драгоценность, а люди — либо враги, либо друзья. Первых, сам понимаешь, требуется срочно истребить или перевербовать, а вторых надо спасать от первых. Вот и получается, что мы в роли тортика с бантиком выступаем. Кто успел, тот и съел. А что корабль не военный, это вопрос сто десятый. Он раньше научным был. Потому и уцелел, что в экспедиции болтался, морские течения исследовал. А как началась заварушка, капитан в сейф залез и припасенный на этот случай конверт достал. Вскрыл, а там приказ — поступать в распоряжение Центра Спасения. Ничего тебе это название не напоминает?

— Бункер в Гольцово?

— Выходит, не бункером единым жив этот Центр. И в Гренландии его база была, и подлодки у него свои, и самолеты, и корабли научные теперь имеются. Чуешь, какой размах?

— Я это давно понял. Не пойму только, кто и с каких барышей так развернулся. Ведь, заметь, нас не только американцы атаковали, но и свои тоже. Там, в Гренландии. Выходит, неправительственная это организация, частная. Да еще международная. Не странно?

— А что тут странного? Мало ли их было, международных синдикатов да картелей или корпораций транснациональных?

— Странно, что невзлюбили ее государевы людишки. Причем по обе стороны от линии фронта:

— Тоже неудивительно. Центр Спасения, получается, на себя одеяло тянет. Перевезет выживших куда подальше, создаст колонии, армию, флот, объявит себя государством и начнет права качать. На руинах старого мира это вполне возможно. А кому это интересно? Все же хотят сами у руля остаться. Да бог с ними. Нам-то что? Главное, спасли. А куда привезут, неважно. Пристроимся, переждем, пока профессор не объявится, а там и поминай как звали.

— Мне бы твое терпение.

— А ты займись чем-нибудь. В начальники пробейся или записи веди. Для истории.

— Для чьей? — Володя усмехнулся. — Нашей весь этот бардак не пригодится, а для местной пусть местные пишут. Игорь, например.

— Пишет? Он же слесарь.

— Ну, если душа у человека требует. Пусть пишет. Обработать — не проблема. Появится возможность, найдет соавтора с образованием или сам подучится. Был бы материал… А в начальники пробиваться мне неинтересно. Я чужак, временщик… надеюсь. Начальство ценно, если собирается коптить, а не гореть. До самой пенсии. Устраиваться и держаться за свое место, пока не преставишься. Вот это, я понимаю, начальник, хозяин.

— А ты, значит, гореть желаешь? Звездой… — Ефимыч загадочно улыбнулся. — Это можно… И даже вполне соответствует. Сделаем из тебя звезду. Но ты и сам давай бросай свои копания и анализы. Пусть они тут творят что хотят. А мы будем играть… В кого хочешь? В Джона Айса годится?

— Мелковато. — Волк картинно напыжился. — Мне максимум драйва подавай!

— Человек-ураган!

— Туфта!

— Э-э… Риттер — звездный рейнджер!

— Для сопляков!

— Ну, не знаю… не в Джейса же Бонда тебе тут играть.

— В Джеймса. — На палубе вдруг появилась Анна. — Он уже начал.

— Вы мне, кстати, так и не рассказали, кто такой этот…

— …В другого Джеймса, — перебила его Анна.

— Не понял.

— Поймешь. Уже скоро. Ведь мы в южном полушарии, а значит, история начинается.

— Какая история?! — Волк почувствовал, что развеселое настроение улетучивается, уступая место подзабытому за последние трое суток раздражению.

Стоило этой высокомерной девице прийти в себя, все вернулось в обычную колею: невыносимо пренебрежительный тон, косые взгляды и снисходительные фразы с интригующим подтекстом. Будто не было долгого пути сквозь огонь, резинового суденышка посреди моря, купания голышом и ожидания смерти, лежа в обнимку на колеблющемся дне плота…