– Чего встал?! – процедила она сквозь зубы. – Не видишь, спешим!

Стекло в кабине грузовика поползло вниз, и в окошке показались два толстых ствола бесшумного автоматического оружия. Ольга только и успела, что упасть под сиденье и проползти к пассажирской дверце. По крыше и капоту «Вольво» простучала морзянка свинцового ливня.

– Да что за гадство?! – рявкнул Климов и выполз из машины через заранее опущенное окошко в задней двери.

– Сюда! – прошипела Ольга из-за ближайшего угла. – Я тут ориентируюсь, жила когда-то.

Климов спорить не стал. Со стороны проспекта уже накатывался характерный гул мощного мотора самой крупной из внедорожных моделей «Тойоты». Вася как мог спрятал оружие под легким пиджаком и быстрым шагом двинулся за Ольгой в зеленые заросли вокруг игровой площадки. Бдительные, несмотря на относительно ранний час, старушки и любознательные детишки проводили спешащую парочку настороженными взглядами. Они наверняка слышали визг шин и глухие хлопки, но пока формального повода для паники у них не было…

– Это ж Олька из пятого подъезда, – очнулась одна старушенция, когда парочка скрылась из вида.

– Какая? Та разведенка, которая мужа покалечила?

– Не покалечила, а с балкона выкинула, мне Галя рассказывала.

– Ну я и говорю, выкинула, а он покалечился. Хромал потом месяц. Хорошо хоть второй этаж у них был. Квартиру, говорят, за сто тыщ продала.

– Ой-ой! Евров?

– Ну а чего еще? Рублев-то, почитай, пять лет как не стало, а это года три назад было. Аккурат после того, как Михална преставилась. Смотри-ка, с новым хахалем.

– Довели страну! Рубли – и те буржуям в угоду отменили… И чего им не жилось по-человечески!

– Кому? Демократам этим?

– Да каким демократам?! Ольге с мужем.

– Загулял, говорили. Нашел себе забаву на двадцать лет моложе да и загулял. Ольге-то уж сорок стукнуло, детишек у них не было, вот его, кобеля, на молодую кровь и потянуло.

– Что делается! В наши времена люди приличнее были. Так не кобелировали. А она тоже хороша. Только разошлась, а уже с хахалем!

– Ну не век же ей куковать…

– Привет, комсомолки! – Напротив старушек остановились двое прилично одетых молодых людей. – Вы не видели здесь мужчину и женщину лет сорока? Возможно, они спешили.

– Мужчину и женщину?

– Да, – один из мужчин достал из кармана портмоне и вынул из него двадцатку.

– Спешили?

– Да, – он протянул купюру одной из бабушек.

Старушка нехотя взяла, повертела купюру в узловатых от застарелого артрита пальцах и взглянула на подружку. Та молчала, но смотрела осуждающе. Старушка вздохнула и с сожалением вернула деньги мужчине.

– Нет. Да мы и не смотрим. Зрение уже слабое. А вы почему интересуетесь?

– Надо, – мужчины сразу же утратили к старушкам интерес и торопливо скрылись за углом.

– Вот она, современная молодежь. Ни тебе «здрасьте», ни «до свиданья», ни вниманье проявить. Сразу деньги совать…

– А может, они из органов?

– Корочки бы показали. А то надо же – «комсомолки»! Они хамят, а мы все им выложи! Видали таких в перестроечные времена. «Новые русские» нашлись. В Интернете ищите, коли чего потеряли.

– А все-таки зря ты не взяла. Метиндолу бы купила.

– Так ведь Ольку же ищут супостаты, зачем девчонке жисть портить?

– Раз ищут, значит, она сама себе все уже испортила. А тебе артроз лечить надо.

– Артрит это…

– Вот-вот, его.

– Нет, Вадимовна, не могу я так – за двадцатку человека продавать. Не по-людски это.

– Типун тебе на язык, Николаевна! Кто ж сказал – продавать! Сказать надо было просто – туда, мол, побежали. Все равно ж догонют Ольку с хахалем. Смотри, лоси какие!

– Ну и пусть. Зато совесть моя чистой будет.

– Со-овесть, – ворчливо протянула подружка. – Барышня кисейная. Она и в прошлом-то веке только мешала, совесть твоя, а нынче и вовсе в могилу сведет. Жируешь, что ли, на пенсию свою?

– А ты слыхала, снова поднимать собираются, пенсию-то. Говорят, с первого сентября на семь процентов…

– Кто сказал?

– Сама слышала. Вчера, по радио…

Когда беседа вернулась в привычное русло, обеим как-то сразу полегчало. Будто и не было никаких хамоватых «попыток подкупа» и внутренней борьбы обыденной современной алчности со старомодной комсомольской совестью российского пенсионера…