В деревне оказались свои. Вскоре нам удалось отправить за линию фронта Федора. Он был совсем плох. Полковник, начальник авиации, обещает вскоре отправить и нас, если прилетят самолеты, а до этого он вызвал меня к себе.

–  Боюсь, немцы засекли нашу площадку для самолетов. Как бы не накрыли артиллерией, - говорит полковник.
– Взгляни на карту. Вот между деревней и лесом большое поле. Определи, пригодно оно для посадки самолетов? Если пригодно, дам бойцов, к вечеру организуешь старт. Последним самолетом улетишь вместе с своим техником.

–  Есть!

* * *

Погожее солнечное утро, легкий скрип снега под унтами. Мы сыты, в карманах, про запас, увесистые бутерброды. От успешного выполнения порученного нам дела зависит отлет за линию фронта, на Большую землю, в полк. Есть чему радоваться. [24] Кажется, все испытания уже позади и все надежды вот-вот исполнятся. Осмотрим площадку, разобьем старт и - даже не верится!
– ночью мы дома!

–  Что там на дороге?
– спрашивает Лыга, возвращая меня к действительности.

–  Танк!

–  Эх, на полчасика попозже - не шлепать бы пешком обратно.

–  Кажется, нам уже никуда не придется шлепать… Это немецкий танк!…

Я торопливо шарю в карманах комбинезона: у меня есть граната-«лимонка», подаренная техником-оружейником Кильштоком. Но пальцы натыкаются на бутерброды. Я вытаскиваю их из кармана и швыряю в снег. Вот и граната! Я сжимаю ребристый кругляк в ладони.

Лыга подбирает бутерброд, сдувает с него снег и протягивает мне:

–  Что главное в обороне? Харч. Садись лопай.

–  Ошалел?!

–  Отнюдь. Жуй. Может, в последний раз.

Невольно опускаюсь рядом с ним на снег. Танк медленно ползет по дороге. От него уже не скрыться, не убежать. Мы жуем бутерброды. Лыга аккуратно подбирает с колен хлебные крошки. Потом он поднимается на ноги, поправляет ремень и достает пистолет. Сухо щелкает ствол, досылая патрон в патронник.

–  А ну давай, гады!

Становлюсь рядом. В левой руке пистолет, в правой граната.

–  Давай!

Танк останавливается. Медленно поворачивается хобот пушки. Выстрела мы не слышим - только свист снаряда и оглушительный взрыв позади. Мы падаем в снег. Танк посылает еще три снаряда и, пятясь, ползет в деревню, рядом с которой нам нужно осмотреть площадку. Мы поднимаемся, выходим на дорогу и припускаемся изо всех сил обратно.

Близкие разрывы опять швыряют нас в снег. Немцы бьют долго. Так долго, что мы уже смогли побороть первоначальный страх. Короткими перебежками уходим из зоны обстрела.

–  Еще вчера деревня была ничейной, - сокрушаясь, говорит полковник.
– Что же, рискнем - будем принимать самолеты опять здесь. [25]

Нам повезло. В эту же ночь на маленькую площадку для наших самолетов сел ТБ-3{5}. Заблудился, не нашел корпус Белова.

Самолет загружен медикаментами и продовольствием. Командир решает оставить груз здесь и взять раненых.

В самолете тесно, тяжелый запах йода.

Подходим к линии фронта. Стрелки отбиваются, трещат пулеметы. Неприятно чувствовать себя пассажиром, когда экипаж ведет бой. Пробираемся в кабину пилотов: может, чем-нибудь пригодимся, может, поможем?

Но самолет уже катится по заснеженному аэродрому: прилетели!

Действительно, мир тесен. Через много лет после описываемых событий наш экипаж в ожидании погоды коротал зимний вечер в арктическом порту. Кто-то рассказал одну историю из своей жизни, кто-то другую, и пошли воспоминания, одно другого занятней. Вспомнил и я, как выбирался из партизанского края. Вспомнил и рассказал. Мой механик Володя Белявский - мы летали с ним уже не один год - вдруг воскликнул:

–  Послушай, командир, а ведь бортмехаником на том ТБ-3 был я! Запомнился мне этот случай тоже.

–  Вот так встреча!
– обрадовался я.
– Здравствуй, Володя! И прими еще раз благодарность от спасенного!

И мы крепко обнялись.

Вскоре мы с Лыгой добрались в полк. Я получил новый самолет и вновь стал летать. Но тот урок остался на всю жизнь. И потом всякий раз перед любым взлетом, перед любым полетом, каким бы простым он ни казался, я тщательно готовился. А иначе нельзя. Авиация не терпит самоуверенности. Только поняв это, можно стать летчиком. Настоящим летчиком.

Глава 4. Сколько до линии фронта?