Так не придя к конкретному заключению, я ответил:

— Погоди, ещё пара вопросов. Точнее, пара человек. Кабир Тмер-ай-Рель и Юнус Амар-ай-Шрус. Что ты можешь про них сказать?

— Ну, Кабир — довольно скользкий тип, — пожал плечами Пир. — Но Иллюзионисты почти все такие, а в остальном он не так уж плох, особенно на фоне некоторых других Владык. Хотя лично я с ним не общаюсь. Он всегда официально следует за большинством, а фактически поступает только так, как считает нужным, и действует исключительно в собственных интересах. Но это нормально, и не доходит у него до откровенной наглости; умеет довольствоваться малым и вовремя остановиться. С ним всегда можно договориться, готов идти на компромисс и слушать точку зрения оппонента, что уже само по себе достоинство.

— А Юнус? — подбодрил я, когда Пирлан замолчал, пожав плечами.

— А Юнус вообще лучший из Владык, он мой учитель и я очень его уважаю, — явно удивлённый моим интересом, кровник всё-таки ответил. — И отец мой с ним дружил.

— А если подробнее, без эмоций? — поморщился я.

— Если без эмоций, то он удивительно, я бы даже сказал — патологически честный человек, что для Иллюзиониста его уровня совершенно уникальный случай. Маг сильный, даже очень сильный и одарённый. Принципиальный, всегда корректный и вежливый, никогда и ни на кого на моей памяти не срывался. Отличный педагог, у него даже последние балбесы всегда всё понимают. Со своими странностями, конечно; аккуратен до болезненного педантизма. Но, опять-таки, ни на кого не срывается за нарушенный порядок.

— Женат?

— Давно уже, — растерялся Пир от такого вопроса. — Я его супругу видел пару раз; приятная тихая женщина. Она вообще домоседка, не любит выходить на улицу. Мне кажется, она нездорова, но точно сказать не могу. Трое детей, два сына, они живут за пределами столицы, и дочь. Дочь, кстати, сейчас у меня учится. Очень хорошая скромная девочка, в отличие от большинства детей Владык и прочих сильных мира сего. Может, немного слишком застенчивая. Ты что, хочешь сказать, что эти люди замешаны в убийстве дора Керца? Нет, ну, знаешь ли! Не знаю, что насчёт твоей Базилы, которую я вспомнить не могу, но эти двое Владык — вообще-то самые приличные во всей верхушке Дома! В жизни не поверю, что они в подобном участвовали. Ну, какие-нибудь финансовые махинации, на худой конец — превышение власти Кабиром, он довольно вспыльчив, насколько я могу судить. Но убийство?!

Я не ответил, я разбирал полученную информацию.

Один человек не может перевесить волю всех Владык. Для того, чтобы клятва была снята, требуется согласие на это большинства.

Про Кабира, встреченного в приёмной Его Величества, я, честно говоря, спрашивал для галочки; я вообще немного знаю о Владыках Иллюзий, равно как и о Владыках всех иных Домов, а информация никогда не бывает лишней. То, что с человеком можно договориться, только на первый взгляд положительное качество. Бывают ситуации, когда компромисса быть не должно. Например, в случае, когда речь идёт об измене родине. Понимает ли это Кабир Тмер-ай-Рель? Понимать-то понимает точно, вот только вряд ли считает для себя нормой жизни. Подобные ему люди считают офицерский долг, честь и ответственность перед собой и людьми слабостью, пережитками прошлого, «промытым мозгом» и вообще чуть ли не психическим отклонением. Может ли он быть замешан? Легко. Не поддержать отмену клятвы для него — несущественная мелочь, мог и за деньги согласиться. И в заговоре, если таковой имеется, мог участвовать, если ему предложили выгодные условия.

Далее, Юнус. На первый взгляд — благородный, и вообще замечательный человек. Могли ли его подставить таким образом? Может ли Лейла ошибаться? Очень сомнительно. Потому что для подставы она должна была рассказать сразу, а насильник очень ответственно подошёл к вопросу сокрытия своего преступления. Девочку действительно здорово запугали; много ли надо одинокому ребёнку? Да и не может мастер Иллюзий, более того, Владыка, быть таким уж безупречным. Слишком лицемерная у них магия, а этот образ слишком напоминает качественную маску. Так что, в свете нарисованного Пирланом благостного образа, принимая во внимание все остальные рассуждения, варианта я видел два.

Во-первых, он мог оказаться жертвой шантажа, и кто-то сумел как следует прижать его информацией о маленьких удовольствиях. Очень уж я сомневаюсь, что Лейла была единственной; да и приведённое Пиром описание его семьи можно двояко толковать в свете воспоминаний госпожи магистра. Скромность дочери и затворничество жены могут быть как следствием спокойной тихой жизни, как полагает Пир, так и последствиями систематического насилия со стороны отца семейства. Это если господин Юнус Амар-ай-Шрус в своих преступлениях ограничивается только нездоровыми наклонности в отношении получения удовольствия.

А, во-вторых, он может быть замешан вполне сознательно и глубоко. Потому что если под обликом идеального учителя обнаружился один очаг гнили, то вероятность существования неподалёку ещё одного очень велика.

— Гор, ты уснул? Ты можешь сказать, к чему все эти вопросы? — вывел меня из задумчивости Пирлан.

— Я думаю. Не сейчас, это не мой личный интерес, — я решил пока ничего Пиру не рассказывать. Если он так болезненно реагирует на один только интерес к личности любимого учителя, то в мои слова о возможном его истинном лице может и не поверить. А то, чего доброго, сам попытается проверить. Ведь болезненность его реакции может быть следствием собственных сомнений Пирлана; он ведь опытный Иллюзионист, и своих коллег знает прекрасно, не могли у него не возникать подозрения в адрес Амар-ай-Шруса.

Кстати, надо хоть глянуть, как он вообще выглядит.

— Пир, а сколько сейчас всего Владык Иллюзий?

— Ну, их в принципе в среднем от десяти до пятнадцати. Сейчас двенадцать; если бы я согласился, стало бы тринадцать.

— А ты, кстати, почему отказался? — уточнил я.

— Да что там делать, — друг скривился. — Не люблю политику. Мне гораздо интереснее заниматься исследованиями и учить детей. Вот, например, вечером непременно попробую выяснить, что такое имел в виду Бессмертный Моран. Он к чему это вообще высказал-то, про чудеса?