Проверяющий, не услышав в словах комбата ни подвоха, ни насмешки, скороговоркой промолвил:

— Да-да, надо побыстрее уходить отсюда.

Радист, сидевший в самом углу, неожиданно обратился к Бунцеву:

— Товарищ подполковник, вас вызывает командир разведвзвода.

Бунцев назвал свой позывной. А затем, выслушав Иванько, приказал:

— Держите их у себя, как только подойдем, передадите нам. И еще, предупредите кротов, что последние пять коробок в колонне предназначены для них и для вас. Будете следовать вместе с нами. Как понял?

Комбат пояснил проверяющему:

— Разведчики взяли троих духов, они хотели еще мины поставить, рассчитывали, черти, что не подумаем о своей безопасности на обратном пути.

— Думали, что, обнаружив первые две мины, мы решим, что путь безопасен и в обратном направлении, — оживился проверяющий.

Бунцев тут же приказал Миснику:

— Сообщите в штаб ограниченного контингента о захвате пленных. Пусть свяжутся с афганской стороной и попросят забрать их у нас. Это можно будет сделать, — Бунцев взглянул на часы, — через два с половиной часа.

— Их же надо допросить, — сказал проверяющий.

— Это дело афганской стороны, — коротко ответил комбат.

В свой городок батальон возвратился без происшествий, и комбат приказал личному составу отдыхать. Усталый, еле передвигая ноги, он направился к себе в «бочку». Прежде чем войти, взглянул не небо. До рассвета не больше часа.

Разделся, лег и словно куда-то провалился. Сон пришел мгновенно.

Но Бунцев не был бы Бунцевым, если бы ровно в пять тридцать он не проснулся. Прошло еще двадцать минут, и комбат выбритый, аккуратный вошел в ЦБУ. Дежурный офицер доложил обстановку, а затем показал радиограмму. Группе проверяющих предписывалось немедленно покинуть батальон и вылететь в Ташкент.

— Когда придет старший группы, — приказал Бунцев,— доложите, что я буду у себя.

Планируя работу на день, он не забыл урвать время и для посещения госпиталя. Он уже знал фамилию капитана и решил обязательно навестить его.

Перед самым завтраком из ЦБУ сообщили, что комбат, вместе с замполитом вызываются в штаб ограниченного контингента.

В кабинете командующего было много людей. Среди военных выделялся человек в гражданской одежде. На него еще раньше обратил внимание Бунцев. Высокий, крупной кости, широколицый, он сел за стол рядом с командующим и начал читать какие-то бумаги.

Командующий взглянул на часы и проговорил:

— Товарищи! Представляю вам Чрезвычайного и Полномочного Посла Советского Союза в Республике Афганистан…

«Так вот почему мне его лицо знакомо, — подумал Бунцев. — Как же это я его сразу не узнал? Хотя он тогда, когда вручал награды, был одет в форму посла».

Посол поднялся и начал говорить. Голос у него был с хрипцой, но громкий и уверенный.

— Вчера нам сообщили из нашего министерства иностранных дел, что пакистанская сторона отрицает то, что на территории их страны находятся пленные военнослужащие Советской Армии. Однако совершенно достоверные данные неопровержимо свидетельствуют об обратном. Поэтому мне поручено просить командование ограниченного контингента обобщить всю информацию, которая будет сопоставлена нашим правительством с другими данными для определения всех возможных мер для возвращения наших солдат, попавших в руки душманов, на Родину.

Затем посол охарактеризовал политическую обстановку в Афганистане и сказал, что в настоящее время сложилась вполне благоприятная ситуация для решения афганской проблемы.

— Вы знаете, товарищи, что принято решение о выводе наших войск из Афганистана. Городки, посты, заставы вместе со всеми строениями и оборудованием будем передавать афганским вооруженным силам. Просьба проследить за тем, чтобы все передавалось в полном порядке. У нас есть план вывода войск, и он будет осуществляться точно и в срок.

После перерыва Дубик и Щербак, проводив посла, продолжили совещание. Только сейчас Бунцев получил ответ на вопрос, который он себе уже не раз задавал: почему он, комбат, приглашен на это совещание, где больше ни одного комбата не было. Второму парашютно-десантному батальону предписывалось обеспечить безопасность выводимых из Афганистана советских подразделений на участке шоссе, который начинается сразу же от Кабула.

Двоякое чувство охватило Бунцева. С одной стороны, было радостно думать о том, что кончались мытарства по горам Афганистана; сейчас его батальон повзводно займет постоянные позиции, а значит, и потерь будет поменьше. С другой стороны, радость предстоящего возвращения на Родину сливалась с грустью о том, что его батальон будет выведен из Афганистана в числе последних подразделений советских войск.

Сразу же после совещания Бунцев прямо из штаба связался со своими и, выяснив обстановку, решил заехать в госпиталь. Забежал в армейский магазин, расположенный прямо на территории штаба ограниченного контингента, купил фруктов, соков, конфет и поехал в госпиталь.

В госпитале он быстро отыскал в хирургическом отделении нужную палату. Врач, высокий молодой майор, сообщил, что состояние капитана Ольхова «обычное послеоперационное», и разрешил быть у него не более десяти минут.

Реанимационная палата представляла собой отгороженный угол в большой палате. Перегородкой служили простыни, в «палате» одна койка, на ней — капитан Ольхов. Ему двадцать семь лет, симпатичный, голубоглазый. Бунцев помнил, что он чуть выше среднего роста, стройный. Теперь "перед ним лежал парень с впалыми щеками, глаза то ли от боли, то ли от не прошедшего еще наркоза затуманенные.