— Как отобрали? — возмутился Бунцев. Это же не передача.

— А вот так. Взяли и отобрали. Письма тоже нельзя передавать.

— Идиотизм какой-то.

Гибели Першина Бунцев старался не касаться, но Шукалин вдруг сказал:

— Нам надо будет принять участие в церемонии отправления гроба с телом Першина. Сколько раз вместе воевали, сколько раз он выручал нас! В каких только переделках он не был, а тут на тебе! В обычном ночном полете, прямо над Кабулом…

— Война… — задумчиво произнес Бунцев и поднял трубку аппарата прямой связи с ЦБУ: — Бочаров прибыл?

— Да, рота устраивается на отдых, — ответил Мисник.

— Ну пусть пару часиков отдохнут. Я знаешь что думаю? Давай-ка мы направим разведчиков и саперов обеспечить дорогу на полигон.

— Я сам хотел это предложить, — обрадовался начальник штаба. — Такого приказа от проверяющего вряд ли дождёшься.

Бунцев рассказал Шукалину о своей встрече с генерал-лейтенантом Дубиком.

Шукалин грустно сказал:

— И откуда в нашей армии берутся такие люди, как этот подполковник? Я на своем веку уже перенес, наверное, сотню проверок. Разные люди попадали, но такого, как он, встречаю впервые. Представляешь, не успели Шувалов, Ба-нявичус и Турлаков прибыть из аэропорта в батальон, как он их к себе вызвал. Начал расспрашивать, кто, куда и зачем их направлял; передавал ли что-нибудь кто-либо из офицеров в Союз. Даже интересовался, нет ли здесь среди офицеров их родственников. Я посчитал необходимым доложить генерал-майору Щербаку о неправильных действиях руководителя группы проверяющих и его подчиненных.

— А что сделает Щербак или тот же Дубик, когда проверку прислали свыше? Кому-то же выгодно было выставить нас в таком свете. Комбат горько улыбнулся. — Ну ладно. Я в ЦБУ, скоро будем поднимать батальон, так что готовься, Владислав Альбертович.

— А я готов. Вот только письмо жене закончу.

— Привет передавай.

— Спасибо, передам. А тебе писем не было?

— Нет. Все кончено. Она, насколько мне известно, уже вышла замуж.

На полигон прибыли без происшествий. Правда, тому способствовали разведчики и саперы. На дороге были обнаружены и. сняты две итальянские противотанковые мины.

Когда Бунцев поставил об этом в известность проверяющего, тот кисло ухмыльнулся. Эта улыбка говорила о том, что подполковник сомневался в правдоподобности сказанного. Еле сдерживаясь, чтобы не сорваться, Бунцев приказал разведчикам и саперам продолжать контролировать дорогу, пока батальон не пройдет обратно.

Стрельбы прошли нормально. Да и как они могли проходить иначе, когда стреляли люди, которые знали цену точного выстрела и умели вести огонь днем и ночью даже в боевой обстановке.

Правда, не обошлось и без курьезов. Когда боевые машины начали строиться в колонну, неожиданно на полигон упало сразу несколько душманских ракет. Море огня — ракеты были зажигательными — заполыхало вокруг. Грохот, свист, разрывы осколков.

Комбат сориентировался мгновенно. С юга от полигона была равнина, примыкающая к городу, с севера — горы. Из-за гор вели огонь душманы.

Ракеты не могли поразить батальон, так как техника и люди были сконцентрированы ближе к горам. А вот командный пункт, где находился штаб батальона и проверяющие, оказался в зоне разрывов. Офицеры действовали четко, быстро и, что поразило проверяющих, совершенно не обращая внимания на обстрел.

Бунцев приказал колонне сдвинуться еще ближе к горам, затем отдал распоряжение одному из офицеров связаться с ближайшим артиллерийским подразделением. Повернувшись к начальнику штаба, приказал:

— Определите месторасположение. позиций противника.

Третьему офицеру поручал связаться с советскими постами, расположенными на господствующих высотах, они-то должны видеть, откуда бьет противник.

Бунцев все приказы отдавал спокойно, не повышая голоса. Руководитель группы проверяющих вдруг увидел, что там, где офицеры работали с картой, виден луч фонарика, и истерично закричал:

— Кто там демаскирует? Немедленно погасите свет!

— Отставить! — ровным голосом сказал Бунцев: — Продолжайте работать, товарищи! — И повернувшись к руководителю группы проверяющих, пояснил: — Мы хорошо знаем эту территорию. Душманы с вершин дальних гор засекли выход нашей колонны в район полигона, поэтому и бьют по площадям. Здесь, на полигоне, их наблюдателей нет, и корректировать огонь они не могут. На всех ближайших вершинах находятся наши посты.

В этот момент несколько ракет разорвалось недалеко от КП. Все продолжали работать как ни в чем не бывало. А проверяющий от неожиданности бросился на земляной пол, покрытый толстым слоем пыли. Мало того, падая, он уронил табурет, и в панике, когда снова рядом разорвалась ракета, укрыл табуретом голову.

Мисник, подошедший к комбату с докладом о том, что цели артиллерии даны и сейчас будет нанесен по душманским позициям удар, откровенно рассмеялся и с издевкой спросил:

— Может, бронежилет принести, товарищ подполковник?

Но Бунцев тут же его одернул:

— Товарищ майор, занимайтесь своими делами.

Комбат в этом проявлении страха со стороны подполковника увидел обычное человеческое чувство: «А кому не страшно в первый раз, да еще ночью?»

— Все позиции противника засечены, и наша артиллерия начала их обработку. Если не возражаете, я дам команду строиться в походную колонну.