– Ты прощена. Забудь.
– Фаина кратко произнесла ожидаемые Анастасией слова.

– Вот так бы и сразу. – Удовлетворенно улыбнулась Настя. – Вот только… Прости, но я все же спрошу. Вчера, скорее всего, я взболтнула кое-что…

Настины слова звучали невнятно и запутанно.

– В общем, я на счет твоей исповеди. – Серые глаза просто впились в лицо Фаины, пытаясь без слов найти на нем ответ. Но кроме непонимания, Насте ничего не удалось на нем рассмотреть.

– Что ты имеешь ввиду? – Фаина прекрасно помнила каждое произнесенное вчера Анастасией слово, но смысл каждого из них как вчера, так и сегодня, оставался одним – Настя просто на просто перебрала.

– Нууу… Я долго думала стоит ли тебе рассказывать о подобном не писаном правиле данного монастыря… Я все взвешивала… Сначала хотела рассказать. Потом решила, что ты не достойна. Думала если до тебя само собой все дойдет, урок будет намного качественнее.

Фаина глядела на Настю широко раскрытыми глазами и никак не могла взять в толк две вещи – почему та так сильно нервничает, и о каких «не писаных» правилах ей не известно.

– Предупреждаю сразу - я в здравом рассудке. В моем организме нет ни капли алкоголя или еще каких расслабляющих средств. Да в нем вообще за день кроме воды да сорванных с грядки двух огурцов и сворованных с дерева трех яблок вообще больше ничего нет. Благочинная опять устроила мне очередной разгрузочный день. Сразу после завтрака меня попросили явиться «на ковер». После чего я весь день голодала и драяла туалеты. Вот такая-то расплата за роскошь расслабиться после тяжелого трудового дня. Кстати говоря, вчера я набухалась именно потому, что на трезвую голову решиться на подобный разговори было намного сложнее. Так что можно сказать сегодняшний день я провела в жестоких муках от постоянных приступов рвоты вызываемых тошнотворными запахами, благодаря собственной совести. – У Насти на лице появилась гримаса брезгливости.
– Короче, как показала практика, пить «для храбрости» я не умею. Я просто ужралась.

– Это, скажем прямо, для меня не секрет.

– Я в курсе.

– Настя, ты прости, но давай к сути. Скоро отведенный для молчания час закончится и все мы должны будем оказаться в своих комнатах. Если, конечно, нет желания получить разгрузочный день. А может и не один.

– Как бы тебе помягче это сообщить… - Анастасия задумалась, Фаина тоже «Подумать только, эта мадам способна щадить чьи-то чувства». – Отец Николай гипер озабоченный чувак и спит практически со всеми послушницами и некоторыми монашками.

Фаина едва не свалилась со скамьи.

– Чтооо?! – Ее глаза практически выпрыгнули из орбит, а тело затрясло от злости. – Да как ты смеешь клеветать! Отец Николай глубоко уважаемый всеми священник. Ты хоть знаешь, скольким людям он помог своим советом? Скольким отпустил грехи? Как у тебя язык повернулся? Настя, это по-моему перебор. Ври, да не завирайся.

– Я не вру! – Настя вскочила со скамьи. – Зачем мне это?

– Не могу знать «зачем». Я не настолько близко общаюсь с твоими тараканами. Вот только это очень низко, собственные грехи на святых примерять.

– Фая, ты че, гонишь? Каких еще «святых»? Да этот урод знаешь сколько душ загубил! Не удивлюсь если количество спасенных им людей приравнивается к противоположному. Он такие вещи заставляет послушниц вытворять, в страшном сне не приснится.

Настя как никогда говорила без тени иронии, и игры в ее словах Фаина тоже не обнаружила. На ее лице отпечатались страх и отвращение, а не довольство собственной бурной фантазией.

Фаина как будто почувствовала активное движение в головной коробке. Это явно бурлил мозг, пытаясь хоть как-то уместить в голове полученную информацию.

– Нет, этого просто не может быть. Ты что-то путаешь. Отец Николай… - Фаине вспомнились старческие черты. Располагающая к себе улыбка и приятный моложавый голос. А еще белоснежная борода, как у Святого Николая. «Нет, этот мудрый старец не мог быть тем чудовищем, о котором рассказывает Настя. Просто не может».

– Ну, если не веришь мне, спроси у Ленки. – Прозвучало, между прочим.

– У какой Ленки? – Эти слова заставили Фаину напрячься.

– Сама знаешь у какой. – Многозначительно и со знанием дела продолжила Настя. – А если тебе ее слов будет мало, можешь у Катьки спросить о ее «исповедях» или у Ксюхи или Светки. Машка, правда, пока не решилась исполнить «волю Господню». А остальные даже не по одному разу.

В голове у Фаины случился взрыв. Все слова Насти перемешались с образами и фразами некоторых из вышеупомянутых лиц. Массируя виски, она пыталась угомонить острую боль, разрывавшую голову изнутри.

Фаине тут же явился образ растрепанной сестры Елены, а затем она четко услышала ее слова – «Я люблю Господа нашего и верю, что он любит нас. Я готова послушно исполнять любую его волю и если ему угодно чтобы я согрешила в доме его, на то воля его». Когда голос Елены затих, ей явился следующий образ, который тоже заговорил – «…моими устами, как и устами всех священнослужителей, говорит сам Господь, он наделил нас такой властью. Усомниться в моих речах, то же, что в речах Господа. Я не сатана в призрачном обличии духа святого, я есть сам Дух Святой».

– Катька трахается с ним в надеже, что с нее будут сняты все мыслимые и не очень грехи. Он ведь на исповеди всегда себя с Богом сравнивает. Точнее, ему кажется, что он и есть сам Господь Бог. Всегда вставляет в свои нравоучения несколько замечательных предложений типа «Кому прощу грехи, тому простятся. На ком оставлю, на том останутся». Ну или что-то похожее на бред, для меня, но оказывающее огромное влияние на одержимых своей верой – «Моими устами говорит Господь. Я всегда излагаю его волю, а вы должны следовать каждому слову…». И так далее и тому подобное. Вот Катька и раздвигает ноги в надежде на то, что сможет и дальше врать, воровать, спать с кем попало, а отец Николай обеспечит ей место в Раю. Ленка, это другой вариант. У нее на почве веры крыша съехала окончательно, вот она и слепо следует каждому слову отца Николая. Сказал «Господь» что нужно согрешить под церковными куполами – пожалуйста. Сказал, что нужно удовлетворить батюшку, а тем самым и его. Запросто. Да, потом ее долго рвет и плачет она ночи напролет, но перечить воле Господа выше ее сил. Ну, все остальные приблизительно по таким же принципам живут. Некоторые, которых в миру и за деньги никто бы не стал трахать, даже рады подобному стечению обстоятельств. Фуу! Как представлю, как сестра Полина со своим страшненьким фейсом минет батюшке строчит…