«Нет, это бесполезно». Фаина в последний раз обвела взглядом обезумевшую от собственных принципов Елену. Что ж, теперь она хотя бы поняла, почему сектантам так легко завладевать телами, душами и имуществом своих верян – те сами искренне этого хотят.

– Ладно. Я тебя поняла. Только знай вера и глупость, разные вещи. И да, ты не блудница, ты… - Фаине так хотелось как можно больнее кольнуть Елену ее же заблуждениями, но глядя в наивное лицо, она осеклась. – Забудь. Спокойной ночи.

– И тебе.

Когда за Фаиной закрылась дверь, она не спешила открывать другую. По пути домой она задержалась у иконостаса и помолилась за спасение наивной и, не смотря ни на что, чистой и непорочной души сестры Елены. В конце концов, она виновата только в своем искреннем желании стать достойной монахиней и без остатка служить Богу, которым воспользовался плохой человек. В одном их убеждения идентичны – Господь всемилостив и обязательно все простит. А вот на счет суда… Может батюшку и ждет заслуженное наказание в Царстве Господнем, но ведь прожить эту жизнь безнаказанно тоже не правильно. Кто-то ведь должен найти на него управу?

Засыпая Фаина раз за разом прокручивала в голове слова Анастасии. Та говорила, что многие девушки охотно «грешат». Из чего выходит – свидетельствовать против отца Николая никто не станет. Одни – слишком одержимы. Других – все устраивает. Третьи, если такие найдутся, вообще будут все отрицать, боясь огласки и осуждения. Вот и выходит, ей нужно либо свыкнуться с подобными порядками. Либо покинуть стены этого монастыря. Третьего не дано. Одно ясно, исповеди для нее теперь непозволительная роскошь.

Хотя…

Практически на пороге снов, Фаине в голову пришла сумасбродная идея, и это был третий, не видимый доселе вариант.

16

«Матушка, кроме вас мне больше не к кому обратиться. – С первыми лучами солнца Фаина отправилась к обрыву. Обнимая холодный влажный от утреннего испарения камень, Фаина мысленно обращалась к Святой Иулиании. – Подайте мне хоть какой-нибудь знак, говорящий о вашем со мной согласии или наоборот. Я пойму». Но никаких знаков. Солнце своими первыми лучами раскрашивало воду яркими красками. Где-то не далеко, пел соловей, может даже не один. Прямо у ног Фаины пара хорьков устроили игру в салочки. В поднебесье собирались в небольшой легион проголодавшиеся чайки. Все вокруг было как всегда. Ничто из окружающей ее идиллии не походило на весточку с того света.

«Что ж, матушка, времени с вами беседовать у меня больше не осталось. Приму ваше молчание за согласие, ибо по-другому не могу».

Дальше утро потекло по обычному руслу – утренняя, завтрак, послушания. Но в этот день Фаина решилась внести свои коррективы.

– Отец Николай. – Строго, почти зло, позвала Фаина покидающего свой «лексус» батюшку.

– Я благословляю тебя, дитя мое. У тебя ко мне есть вопросы? – Батюшка был как всегда обворожителен и мил, но с недавних пор Фаина смотрела на него совершенно другими глазами.

«Мне не нужно твое благословение. – В голове пробежали злостные мысли. – Достаточно того, что меня благословляет Господь».

– Скорее, просто разговор, откровенный разговор, нежели вопросы. – Фаина холодно поправила святого отца, который теперь не вызывал в ней никаких чувств кроме отвращения.

– Хорошо, дитя мое. Я с Богом в сердце выслушаю тебя. Пройдем в обитель Господню. – Жестом батюшка пригласил Фаину в церковь.

– Нет. Не там. – Фаина отрицательно закивала головой. – Мне важно чтобы наш разговор состоялся у меня в комнате. Знаете, там я чувствую себя более раскрепощенно, по-домашнему. Несколько квадратов моей так называемой кельи, пропитаны моими мыслями, молитвами, прошениями и обращениями к Господу. Мне комфортнее будет делиться своими откровениями в самом намоленном мною месте. Если вы, конечно не против.

– Вообще-то так не принято… Но если таким образом тебе будет легче довериться Господу, что ж, идем.

Фаина быстро зашагала в сторону своего дома. Она специально выбрала для продуманной беседы именно свою комнату. На родной территории и стены помогают, а стать под позолоченными куполами жертвой озабоченного старика, ей точно не хотелось, хотя Анастасия и не упоминала об откровенном насилии. Все равно, в своем доме, где рядом с ней через не очень толстые стены проживали другие послушинцы, она будет чувствовать себя более уверенно. Да и батюшка вряд ли на чужой территории посягнет на ее честь.

– Прушу вас, батюшка. – Открыв дверь, Фаина пригласила святого отца к себе в покои. – Располагайтесь, где вам угодно, а я постою.

Батюшка неторопливо вплыл в маленькую комнатушку, но не спешил садиться.

– Я пока постою, если ты не возражаешь.

– Мне все равно. – Резко, дерзко, выпалила Фаина, что без сомнения озадачило священника. – Вокруг да около ходить не стану. Сегодня я хочу поговорить с вами не о своих грехах, а о Ваших.

Фаина понятия не имела, откуда в ней взялась наглость и храбрость для подобного разговора. Она не чувствовала страха, только уверенные удары собственного сердца.