—Вокруг ничего нет, — пожаловался Мал. — Не позволяй ему вышвырнуть меня в эту дикую местность. Я буду съеден чертовыми медведями или еще кем-нибудь.

— Не уверена, что здесь есть медведи, — ответила я.

— Не болтай чушь, Мал, — сказал Дэвид.— И убери голову с ноги моей жены.

Громко ворча, Мал выпрямился:

— Твоя жена — мой друг. Она не позволит тебе так со мной поступить!

— Это так? — Дэвид посмотрел на меня, и его лицо вытянулось. — Черт, малышка. Нет. Ты не можешь повестись на это дерьмо. Это всего на одну ночь.

— Может быть, мы поднимемся наверх, в нашу комнату. Или он может просто остаться в студии внизу или еще как-то, — я поморщилась.

Дэвид пропустил свои волосы сквозь пальцы. Синяк на его несчастной щеке нуждался в моем поцелуе. Его лоб нахмурился, как у Джеймса Дина, когда он рассматривал своего друга.

— Боже. Прекрати делать такое печальное лицо. Имей немного достоинства.

Он шлепнул Мала по затылку рукой, отчего длинные светлые волосы того полетели ему в лицо. Отступая, Мал ушел с линии огня.

— Хорошо. Я останусь в студии в подвале. Я даже съем вашу дерьмовую пиццу с брокколи.

— Дэвид, — я схватила его за футболку и потянула к себе. И он подошел, прекращая преследовать Мала.

— Предполагалось, что это будет наше время, — сказал он.

— Знаю. Оно и будет нашим.

— Да! — крикнул Мал, уходя. — Я буду внизу. Позовите, когда ужин будет готов.

— У него в каждом городе по девушке, — произнес Дэвид, сердито глядя ему в след. — Ни при каких обстоятельствах он бы не ночевал в машине. Тебя надули.

— Возможно. Но я беспокоюсь за него, — я заправила его темные волосы за уши, потом опустила руки на затылок, притягивая его ближе. Все гвоздики в его ушах были серебряные, небольшие. Череп, «Х», и суперкрошечный блестящий бриллиант. До этого я его не замечала.

Он зажал мочку уха между большим и указательным пальцем, загораживая мне обзор.

— Что-то не так? — спросил он.

— Я просто смотрю на твои серьги. Они значат что-нибудь особенное?

— Не-а, — он чмокнул меня в щеку. — Почему ты хмурилась? — он взял горсть грибов и начал раскладывать их на пиццы. — И сейчас ты снова это делаешь.

Дерьмо. Я немного выждала, прокручивая в голове варианты оправданий. Я понятия не имела, как он отреагирует на то, что я знаю информацию, которую мне рассказала Лорен. Что если он подумает, что это я расспрашивала о них? Начинать спор был не лучший выбор. Но и лгать тоже. По большому счету, утаивание было ложью и это немаловажно. Я это понимала.

— Я сегодня разговаривала с Лорен, моей подругой.

— Ммхмм.

Я просунула руки между ног и, мешкая, крепко сжала их.

— Она и в самом деле ваша большая фанатка.

— Ага, ты говорила, — он улыбнулся мне. — Мне позволено познакомиться с ней или она также под запретом, как и твой папа?

— Ты можешь встретиться с моим отцом, если хочешь.

— Хочу. В ближайшее время съездим в Майами, и я представлю тебя своему, ладно?

— Мне нравится это, — я сделала глубокий вдох, прежде чем сказать: — Дэвид, Лорен кое-что рассказала мне. И я не хочу это скрывать от тебя. Но я не знаю, как ты отреагируешь на те факты, которые она мне рассказала.

— Факты? — он повернул голову, сощурившись.

— О тебе.

— Эх, ясно, — он взял две горсти натертого сыра и разбросал их по пиццам. — Так ты не искала информацию обо мне в Википедии или в подобном дерьме?

— Нет, — сказала я, ужаснувшись этой мысли.

— Ничего страшного. Что ты хочешь узнать, Эв? — пробормотал он.

Я не знала, что сказать. Так что я схватила свою содовую и выпила залпом примерно половину. Плохая идея — это не помогло. Вместо этого, мои мозги слегка обмерзли, жаля чуть повыше переносицы.

— Давай. Спрашивай меня все, что хочешь, — сказал он.

Он был недоволен. Сердито сведенные на переносице брови прекрасно мне это продемонстрировали. Не думаю, что когда-либо встречала такое выразительное лицо, как у Дэвида. Или, может быть, он просто полностью очаровал меня.

— Хорошо. Какой твой любимый цвет?

— Это не то, о чем тебе рассказывала твоя подруга, — он усмехнулся.

— Ты сказал, я могу спросить все, что хочу, и я хочу знать какой твой любимый цвет.

— Черный. И я знаю, что это на самом деле не цвет. Я пропускал много школьных занятий, но в тот день я был,— его язык двигался за щекой. — Что на счет твоего?