— Ну, только представь меня постарше. Пятнадцать — немного отвратительно.

— Ты всего лишь поцеловала ее.

— Ты оставишь все как есть в своей голове? Ты будешь уважать точность и правомерность, и не зайдешь дальше в том, что было между мной и Амандой?

— Хорошо. Я представлю тебя старше. И чертовски безумно любопытной, — он притянул меня ближе, снова используя свой «руки-на-моей-попе» метод, и я обхватила его своими руками.

— Теперь, давай снова, и на этот раз как следует.

— Ага, ага.

Он медленно целовал одну сторону моей шеи:

— Ты ведь не солгала на счет Аманды?

— Нет.

— Хорошо. Мне понравилась эта история. Ты должна рассказывать мне ее чаще. Теперь давай-ка снова.

Я колебалась, оттягивая. Дэвид прислонил свой лоб к моему, тяжело вздохнув:

— Просто, черт возьми, расскажи что-нибудь.

— Я не могу ни о чем думать.

— Чушь.

— Я не могу, — проскулила я. В любом случае я не хотела бы делиться всем.

— Скажи мне.

Я застонала и слегка ударила своим лбом о его лоб.

— Дэвид, ты последний человек, перед кем я хотела бы выставить себя с плохой стороны.

Он отстранился, осматривая меня:

— Ты переживаешь из-за того, что я подумаю о тебе?

— Конечно.

— Ты честная и хорошая, детка. Ничего из того, что ты могла сделать, не может быть настолько плохим.

— Но честность — не всегда хорошо, — сказала я, пытаясь объясниться. — Я постоянно открываю свой рот, когда не должна. Высказываю свое мнение людям, когда должна бы промолчать. Я сначала делаю, потом только думаю. Посмотри, что произошло в Вегасе между нами. В то утро я не задала ни одного правильного вопроса. И я всегда буду сожалеть об этом.

— В Вегасе была экстремальная ситуация, — он рукой гладил мою спину, успокаивая меня. — Тебе не стоит беспокоиться об этом.

— Ты спросил меня, как я себя почувствовала, когда на тебе висела та поклонница в ЛА. Тогда я справилась с этим. Но суть в том, что если бы такое случилось сейчас, и какая-то женщина попыталась прилипнуть к тебе, я бы, вероятно, сильно расстроилась. Я не всегда смогу спокойно реагировать на шумиху вокруг тебя. Что тогда произойдет?

Он издал горловой звук:

— Не знаю, я, в конце концов, пойму, что ты человек? Что ты иногда можешь выходить из себя, как и все остальные?

Я не ответила.

— Мы оба вспыльчивы, Эв. Это данность. Мы просто должны быть более терпеливыми друг с другом, — он положил палец на мой подбородок, приподнимая его так, чтобы он поцеловать меня. — Теперь скажи мне, что тебе сегодня рассказала Лорен.

Я уставилась на него, застигнутая врасплох и загнанная в угол. Мои внутренности скрутило в узел. Я должна сказать ему. Этого не избежать. Я не могла контролировать то, как он отреагирует.

— Она рассказала мне, что твоя первая девушка предала тебя.

Он на мгновение зажмурился.

— Да. Такое было. Мы были вместе очень долго, но... я всегда был либо на записи, либо на гастролях, — произнес он. — Мы были в турне по Европе в течение восьми-девяти месяцев, когда это произошло. Гастроли разрушают много пар. Поклонницы и весь этот образ жизни могут по-настоящему испортить тебя. Оставаться все время позади, вероятно, также нелегко.

Держу пари, что это так.

— Когда у тебя следующие гастроли?

Он покачал головой:

— Пока не назначены. И не будут до тех пор, пока мы не запишем новые песни, а этого до сих пор не произошло.

— Ясно. Как это работает? Я имею в виду, ты веришь что то, что происходит в турне, там и остается? — спросила я. Границы наших отношений в действительности никогда не устанавливались. А именно, что значит наш брак? Он хотел, чтобы мы были вместе, но у меня есть учеба, работа, моя жизнь. Возможно, хорошие жены бросили бы все это и поехали бы с группой. Или, возможно, жен даже не приглашали. Я не имела ни малейшего понятия.

— Ты спрашиваешь меня, планирую ли я изменять тебе?

— Я спрашиваю, как мы подстроимся друг под друга.

— Понятно, — он зажал губы между большим и указательным пальцами. — Ну, я думаю, не поступать плохо по отношению друг к другу было бы хорошим началом. Давай возьмем это за правило для нас, хорошо? Что касается группы и остального, я думаю, мы разберемся с этим постепенно.

— Согласна.

Он молча отстранился от меня и пересек лестничную клетку.

— Мал?

— Что?