– Построим дом, – ответил я без всякой уверенности. – Ну, а до этого, как только немного разгружусь, начнем развлекаться.

– Джек купил новую машину. Да на ремонт квартиры и новую обстановку истратил двенадцать тысяч. А что мы сделали на свою долю гонорара?

– Джек нам не указ. Он холостяк, ему нечего беспокоиться о своем будущем. У меня другая забота: обеспечить тебя на тот случай, если со мной что-нибудь произойдет.

– Выходит, прежде чем истратить хотя бы несколько центов из гонорара, мне надо ждать твоей смерти или пока мы оба не состаримся?

– Ну, знаешь… – Даже мне самому мой тон показался излишне резким.

– Извини, я ведь только спрашиваю. Мне просто странно, что ты получаешь шестьдесят тысяч долларов, а мы живем, как и раньше: носим ту же одежду, нигде не бываем, и я даже не могу поехать с тобой в Нью-Йорк. Наверное, я говорю глупости, но мне непонятно, почему ты работаешь день и ночь, а все остается по-прежнему.

Кровь ударила мне в голову.

– Перестань сейчас же! Я строю мост и не получил еще этих денег. Вот когда получу, тогда и поговорим, как их истратить.

– Прости, я не хотела тебя сердить, – после долгой паузы холодно сказала Сарита.

Наступило молчание. Каждый из нас знал, что другой не спит и долго не сможет уснуть, затаив обиду и боль.

Между нами незримо стояла Римма, разъединяя нас и угрожая нашему счастью.

Я должен найти ее. Я должен отделаться от нее.

В Лос-Анджелес поезд пришел во втором часу дня, и я прямо с вокзала поехал на такси в отделение банка «Пасифик и Юнион».

В течение последних двух недель каждую свободную минуту (хотя они выдавались редко) я ломал голову над тем, как узнать адрес другого банка Риммы. В «Пасифик и Юнион» адрес, несомненно, есть, но как добраться до него?

Расплатившись с шофером, я окинул взглядом здание банка и с удовольствием отметил, что это весьма солидное заведение. Мне почему-то казалось, что раз это отделение банка, то работает в нем всего лишь несколько служащих, и они легко могут запомнить каждого посетителя, в том числе и меня. И вот я увидел огромное здание, швейцара у подъезда и два непрерывных встречных потока людей в дверях.

Присоединившись к одному из них, я через минуту оказался в большом холле – приемной. По обеим сторонам находились окошечки кассиров, и около каждого толпились клиенты. Над кассами вокруг холла шла галерея, где целый штат клерков обслуживал счетные машины и множительные аппараты. В дальнем конце холла за стеклянными перегородками были видны кабинеты старших служащих.

Я подошел к одному из окошек, где стояла небольшая очередь, пробормотав извинение, взял с высокого прилавка бланк приходного ордера и достал из бумажника деньги. Вверху ордера я крупными буквами написал: «На счет Риты Мархал», а внизу приписал «Внесено Джоном Гамильтоном».

Выждав, когда подошла моя очередь, я протянул в окошечко заполненный мною ордер и деньги. Кассир взял бланк и уже поднял было резиновый штамп, но остановился и с недоумением посмотрел на меня. Я стоял, прислонившись спиной к прилавку, и с равнодушным видом смотрел в сторону.

– Тут что-то не так, сэр, – произнес кассир.

– А именно?

Кассир заколебался и снова перевел взгляд на ордер.

– Не откажите в любезности минуточку подождать.

Все получилось так, как я надеялся. Кассир взял ордер и вдоль длинного белого барьера быстро направился к лестнице, ведущей на галерею. Я наблюдал за ним. Он поднялся на галерею, прошел к девушке, сидевшей у большой машины, и что-то сказал. Девушка повернулась к висевшей на стене таблице. Я видел, как она провела по ней пальцем, словно отыскивая чью-то фамилию, потом снова повернулась к машине, нажала несколько клавишей и передала кассиру выданную машиной карточку.

Сердце у меня бешено заколотилось.

Я уже сообразил, что девушка работает оператором электронно-вычислительной машины, располагающей информацией о каждом клиенте банка. Все данные о нем машина печатала на карточке, которую можно было получить, если нажимать в определенном порядке занумерованные клавиши. Комбинация цифр соответствовала личному номеру клиента.

Кассир внимательно сравнил карточку с приходным ордером, отдал ее девушке и поспешно вернулся ко мне.

– Сэр, здесь какое-то недоразумение, – заявил он. – У нас нет счета на это имя. Вы уверены, что правильно написали фамилию?

Я нетерпеливо пожал плечами.

– Не стану утверждать категорически. Это карточный долг. Я играл с мисс Мархал в бридж и проиграл. Чековой книжки у меня с собой не оказалось, и я обещал ей уплатить проигрыш через ваш банк. Возможно, у нее здесь нет своего счета, но вы распоряжаетесь деньгами, поступающими на ее имя?

Во взгляде кассира по-прежнему читалось удивление.

– Правильно, сэр, если только речь идет о нашем клиенте. Но ее имя не Мархал. Может быть, Римма Маршалл?

– Возможно, возможно, – небрежно ответил я. – Надо, очевидно, проверить, но у меня нет ее адреса. Вы не дадите его мне?