– Уже уходите? Так скоро?

Он улыбнулся, видимо, решив не реагировать на сарказм, пропитывавший каждое мое слово, и кивнул, проходя мимо.

– Вы забыли упомянуть, на кого работаете, Фрэнк.

– Нет, не забыл. – Он отсалютовал мне и вышел за дверь.

– А он симпатичный, - заметила Куки, - в стиле Джеймса Бонда.

– Все понятно. На Рождество подарю тебе надувного мужика.

– А такие есть? – заинтересовалась она.

Понятия не имею, но, представив себе такую куклу, захихикала.

– Ты почему так рано? – спросила я, вспомнив, что надо удивиться.

– Не спалось, а у тебя свет горел.

– Тогда начнем сегодня пораньше.

Мы чокнулись кружками и выпили, одному богу известно за что.

До рассвета мы еще раз приняли душ. Ясное дело, по отдельности. У меня, правда, опять была компания в лице мертвого парня из багажника, и это уже начинало серьезно доставать, потому что брить ноги с гусиной кожей не так уж просто. По дороге в офис мы с Куки увидели солнце, едва-едва краешком вылезшее из-за горизонта. Чуть бледнея вокруг дымчатых облаков, оранжевые и розоватые лучи прочертили небо, чтобы возвестить о начале нового дня. И это было прекрасно. Пока я не споткнулась и не пролила себе на руку кофе.

– Мадам Мариголд? – переспросила Куки заинтригованно и капельку недоверчиво.

– Знаю-знаю, но она что-то знает. Я это знаю. И когда я узнаю, что она знает, мы все будем знать чуточку больше. Знание – сила, детка.

– Ты опять ведешь себя странно.

– Извини, ничего не могу с собой поделать. Мозг в панике. Два предрассветных просыпания подряд. Он не знает, что думать, как поступать. Позже с ним поболтаю. Может, свожу к врачу.

– Надеюсь, списки учеников придут сегодня утром, чтобы я могла начать искать одноклассников Мими. Попробую узнать, разделил ли кто из них ту же участь.

– То есть умер?

– Ну да.

В офис мы поднялись по внешней лестнице. Я напрямик помчалась к кофеварке, чтобы приготовиться к рабочему дню, а Куки проверила факс и взволнованно объявила:

– Пришли.

– Списки? Уже? – Ей-богу, очень быстро.

Включив компьютер, она уселась за свой стол.

– Поохочусь немного. Кто знает, что удастся накопать.

Передняя дверь приемной приоткрылась, в нее нерешительно сунулась голова.

– Вы открыты? – поинтересовался мужчина. Судя по профилю, который мы видели, посетителю было около шестидесяти.

– Конечно, - ответила я, махнув ему, чтобы входил. – Что мы можем для вас сделать?

Он выпрямился, вошел в приемную. За ним зашла женщина приблизительно того же возраста. На мужчине была темно-синяя спортивная куртка, благодаря которой он напоминал спортивного комментатора, седые волосы тщательно причесаны. На женщине безупречно сидел брючный костюм, только недавно вышедший из моды, цвета хаки, который очень подходил к ее светлым волосам. Вслед за ними вплыло облако печали, плотное и почти осязаемое. У них явно какое-то горе.

– Кого-нибудь из вас зовут Чарли Дэвидсон? – спросил мужчина.

– Я Чарли.

Он схватил меня за руку, словно я последняя надежда человечества. Если так, то у человечества большие проблемы. Женщина сделала то же самое. Хрупкая рука казалась дрожащим комком нервов.

– Мисс Дэвидсон, - проговорил джентльмен, обдавая меня запахом дорогого одеколона, - мы родители Мими.

– Вот как? – удивилась я. – Тогда идемте.

Жестом позвав Куки с нами, я повела всех в свой кабинет. Как всегда, готовая к работе, она захватила блокнот для записей.

– А вы, должно быть, Куки? – предположил отец Мими, пожимая Куки руку.

– Да, мистер Маршал, - ответила та, взяв, в свою очередь, за руку его жену. – Миссис Маршал, мне очень жаль, что все так вышло.

– Пожалуйста, зовите меня Ванда. Это Гарольд. Мими нам много о вас рассказывала.

Улыбка Куки чуть померкла между благодарностью и ужасом, когда она жестом предложила им сесть. Потом устрою ей допрос с пристрастием. Я выдвинула для нее стул, а сама уселась за свой стол.

– Полагаю, вам неизвестно, где Мими? – рванула я с места в карьер.

Печальный, но понимающий взгляд Гарольда встретился с моим. Я чувствовала исходящую от него безнадежность, но слабая искорка надежды все же теплилась. Той надежды, которой не было у Уоррена, мужа Мими. Вредный червяк подтачивал меня изнутри, что мистеру Маршалу известно больше, чем может показаться на первый взгляд.

– Я заплачу любые деньги, мисс Дэвидсон. Слышал о вас много хорошего.

А вот это новость. Люди редко хорошо обо мне отзываются. Если только выражение «официально признанная чудила» не перешло в разряд похвалы.