– Хорошо, но у меня для тебя тоже есть парочка имен.

Ничто на свете не способно так быстро привлечь внимание Рокета, как упоминание имени. Его глаза засияли от предвкушения, почти алчно.

Я подошла ближе, чтобы он не вздумал испариться на одно из своих настенных заданий сквозь коридоры психушки.

– Мими Энн Джейкобс. Девичья фамилия Маршал.

Рокет склонил голову, ресницы его трепетали, словно он был поисковой системой, просматривающей ресурсы его собственного разума в поисках информации. Внезапно он поднял голову и посмотрел на меня:

– Нет. Ее время еще не пришло.

От сердца отлегло, и я собралась с силами, чтобы назвать второе имя. Я знала, что расспрашивать Рокета о Мими бесполезно, хотя и подозревала, что знает он больше, чем говорит. Наступил черед Рейеса. На всякий случай положив ладонь на руку Рокета, я задала вопрос:

– Рокет, что тебе известно о Рейазиэле?

Его губы сложились в твердую линию, и на два долгих удара сердца он замер, потом наклонился ко мне и тихо-тихо сказал:

– Ему здесь не место, мисс Шарлотта.

Рокет и раньше это говорил, когда я спрашивала о Рейесе Фэрроу. Видимо, он в курсе, что Рейес и Рейазиэль – одно и то же лицо.

Я ободряюще сжала его руку и прошептала:

– Почему?

Его лицо изменилось.

– Мисс Шарлотта, я ведь вам говорил, - отчитал он меня, нахмурившись. Хотя больше был похож на обиженного ребенка. – Ему не следовало становиться мальчиком по имени Рейес. Он Рейазиэль. Ему не следовало рождаться.

Это я тоже уже услышала.

– Рокет, его материальное тело все еще живо?

Перед тем как ответить, он задумчиво прикусил губу:

– Мальчик Рейес все еще здесь, мисс Шарлотта, но он нарушил правила. Правила нарушать нельзя, - добавил он, погрозив пальцем.

И снова будто гора с плеч. Меня приводило в ужас, что тело Рейеса может умереть раньше, чем я его найду. Мысль о том, чтобы потерять его, парализовала меня.

– Марсиане не могу стать землянами только потому, что им хочется напиться нашей воды, - продолжал Рокет.

– Так Рейазиэль хотел нашей воды?

Я честно старалась понять его метафоры, но это нелегко. С Рокетом вообще нелегко.

Его мальчишеские глаза встретились с моими. Долго-долго он смотрел на меня, прежде чем ответил:

– И до сих пор хочет. – Затем погладил меня по щеке. – Хочет больше, чем воздуха.

Я с трудом сделала вдох. Рокет редко казался таким рациональным, таким поэтичным.

– Однажды Рейес сказал, что родился ради меня. Чтобы быть со мной. Это тебя пугает, Рокет? Ты боишься за меня?

– Это же Рейазиэль, мисс Шарлотта. Конечно, я за вас боюсь. Я за всех боюсь.

Вот оно что. Наверное, это плохо. Расправив плечи, я в упор посмотрела на Рокета.

– Ты знаешь, где его тело?

Он затряс головой, цыкнул на меня.

– Ему нельзя нарушать правила.

– Какие правила, Рокет?

Может быть, подсказки как раз в этих правилах, которые он нарушил. Я понимала, что хватаюсь за соломинку, но без помощи Ангела мне ничего другого не оставалось.

– В доме нельзя играть в прятки.

– В каком доме? – спросила я. Его слова меня удивили. Рейес прячет свое тело. Не это ли имел в виду Рокет?

Он замер и опустил глаза, будто что-то почувствовал. Не предупредив, он зажал мне рукой рот и толкнул к стене. Прикрыв меня собой, он оглядел помещение огромными от страха глазами и прошептал:

– Ш-ш-ш, он здесь.

И тут же я его почувствовала. Жар и покалывание, словно в комнате назревала гроза. Со звуком трепещущих крыльев вокруг нас взорвалась тьма, заклубилась, как обсидианово-черные тучи посреди Армагеддона. И появился он, надежно укрытый своим плащом, скрывающим его лицо.

О да, он был в бешенстве.

Я поспешно сняла с себя руку Рокета и выступила вперед.

– Рейес, подож…

Не успела я закончить, как услышала звон вынутого из ножен металла. От осознания, что он собирается испробовать свой меч на Рокете, я затаила дыхание.

– Нет, Рейес, - выдохнула я и выскочила перед Рокетом.

Но меч уже был занесен. Со свистом он разрубил воздух и остановился на глубине пальца в моей грудной клетке, с левой стороны. Боль не заставила себя ждать, но я знала, что никакой крови не будет. Рейес убивает с талантом хирурга, только изнутри. Никаких внешних повреждений. Никаких свидетельств нападения. Только безупречный, чистый внутренний разрез, который ставит в тупик лучших в стране докторов и коронеров – в зависимости от исхода.